Лицо ее вспыхнуло, и в порыве негодования она выложила свою обиду возлюбленному. Шико стиснул зубы. Наглый старик. И потребовал, чтобы она рассказала ему все, как было. Господи, да она ведь уже рассказала все-все! Чего он еще добивается? Нет, она что-то от него скрывает. Почему Шико не верит, ей-богу, она не лжет. Да если б было что утаивать, она бы просто промолчала, ведь правда? Ей не за что перед ним краснеть. А разве женщины бывают честными? Все они, как нья Беатрис, стыд потеряли. Шандинья тихо заплакала и поклялась, что сказала правду. Когда ньо Себастьян потянулся к ней, она выскочила за дверь, ругая его на чем свет стоит. Ничего больше не было. Но оба стояли на своем: Шандинья все твердила, что верна ему, а Шико упорно отказывался ей верить.
Вдруг откуда ни возьмись появился Маниньо со всей оравой — Тоем, Лелой, Валдесом.
— Шико! Где ты? — Шико Афонсо подошел к ним с мрачным видом.
— Слушай, Шико, знаешь новость?
Судя по тону, новость была интересной. Что бы это такое могло быть?
33
— Понимаешь, Шико, кораблекрушение.
— Кораблекрушение? — переспросил он.
— Около Шао-де-Алекрин сел на мель корабль.
— Ого, мчимся туда, скорее.
Торговое судно получило пробоину. То ли это была торпеда с подводной лодки, то ли бомба, брошенная с самолета, это уже неважно, оно затонуло недалеко от Сан-Висенти. А везло оно кофе и множество других припасов — табак, галеты, консервы, — чего-чего там только не было!
Кораблекрушение. Кораблекрушение у берегов архипелага Зеленого Мыса. Эта весть разнеслась по городу, таинственная и тревожная, словно ее отбивали барабаны, как в былые времена работорговли.
Что и говорить! Скольких людей припасы с затонувшего корабля могли бы избавить от голодной смерти, сколько сумели бы нажиться на них. Затонувшее судно нагружено такими товарами! Конечно, это был соблазн, и, узнав о кораблекрушении, зеленомысцы утратили покой, их словно сотрясала лихорадка, поднявшаяся из самых потаенных глубин естества. Это была варварская, древняя сила, лишавшая человека здравого смысла и осторожности.
Они отвязали лодку Луиса Кандидо. И темной ночью, бесшумно работая веслами, пересекли бухту вдали от города, около Лазарето, так что береговая охрана их не заметила.
Лодка пришла назад, полная кофе, табаку, пакетов с приятным запахом. Соблюдая осторожность, они причалили к берегу у Лазарето, откуда отплыли несколько часов назад. Сняв груз, помчались бегом напрямик, через лес, к дому Мануэла Кантанте на холме Рибейра-Жулиао. Но едва они пробежали сто метров, не больше, чей-то окрик заставил их задрожать от страха. Побросав пакеты, ребята пустились наутек, да так, что только пятки сверкали. Маниньо и Лела, споткнувшись о кучу мусора, упали. Гнавшийся за ними следом таможенник схватил обоих. Маниньо хотел было вывернуться, даже подтолкнул Лелу, словно говоря: «Давай удерем», но тот, трезво оценив обстановку, не поддался порыву: у таможенника ружье, а они безоружные, силы неравные, и потому надо покориться. Ну, ничего, когда-нибудь они возьмут реванш. Будет и на их улице праздник!
Разграбление судна продолжалось и на следующий день. Голодные и бездомные мальчишки из гавани, безработные грузчики угля, бродяги, контрабандисты продавали по всему городу оптом и в розницу самые изысканные товары тем, кто меньше всего в них нуждался, но имел увесистый кошелек. Ни о чем другом в Минделу и не говорили. Такого богатого «улова» даже старики не помнили.
Маниньо и Лела угодили в тюрьму. Горожане были возмущены поведением властей. Где это видано, чтобы арестовывали парней за то, что они хотели поживиться товарами с судна, потерпевшего кораблекрушение? Ведь припасы с затонувшего корабля принадлежат зеленомысцам, и больше никому.
34
На следующий день Шико Афонсо отправился на поиски ньо Фонсеки Морайса. Шико не сомневался, что он придумает что-нибудь, чтобы облегчить участь друзей. Ведь Маниньо и Лела ничего не украли. Они только хотели взять, впрочем, как и многие другие, то, что само плыло в руки. Продукты с затонувшего корабля принадлежат зеленомысцам. Так было испокон веков. Разве посадили в тюрьму тех, кто возвратился с потерпевшего крушение норвежского судна или со шведского корабля, набив сумки сыром, галетами и ручными часами? Таможенники отлично знали об этом, но смотрели сквозь пальцы. Так за что же арестовали его друзей, если они ничего не украли? Капитан Фонсека Морайс должен восстановить справедливость и добиться, чтобы Маниньо и Лелу выпустили из тюрьмы.