Снаружи остаётся только его нож. На этом моменте Валькат обычно просыпался. Эти сны оказывали на него сильное моральное давление, чего не ощущали ни Матеус, ни Лафатуш.
Спустя несколько часов блужданий по затуманенному лесу они заметили очертания высокого здания. Подойдя ближе, увидели небольшой полуразрушенный замок, выполненный в старом готическом стиле, что было необычно для этих мест. У замка было множество возвышений — когда-то величественных башен.
Больше всего удивляло то, что возле замка ничего не росло. Казалось бы, такое древнее место давно должно было зарасти мхом и покрыться сорняками. Лафатуш заметил обелиск, стоящий возле замка. От него исходила та же неприятная энергия, что и от обелиска у входа в лес, и потому он не стал подходить ближе. Обелиск был абсолютно идентичен тому, что они видели раньше.
В голове у Лафатуша пронеслись невообразимые мысли. Он всё пытался понять, зачем эти обелиски тут стоят. Может, это один и тот же обелиск, просто его перемещают сквозь пространство? Но даже если так — зачем? Кто и почему должен его двигать? А может, он живой и сам передвигается?.. Лафатуш провёл немало времени в раздумьях и, возможно, остался бы возле обелиска, если бы его не позвали друзья.
— Лафатуш! — закричал Матеус.
Матеус с восхищением смотрел на замок. Его поражал тот факт, что даже такое впечатляющее строение не смогло бороться со временем и пало под его неведомым влиянием. Замок остался лишь прекрасным воспоминанием в легендах и рассказах.
Это место совсем не казалось логовом чудищ, поэтому соратники без долгих раздумий решили войти внутрь. У входа в замок было несколько маленьких арок, на которых были выбиты различные сцены — боевые и мирные, из жизни древних. Проходя сквозь них, человек ощущал эмоции и переживания того периода, к которому относилась сцена.
Пройдя через арки, друзей встретила огромная дверь из чёрного дерева. На вершине дверного проёма был карниз, где красовались две устрашающего вида горгульи. Глядя на них, душу охватывал неподдельный страх — казалось, что они не отводят взгляда ни на секунду.
На двери была вырезана надпись на очень древнем языке. Прочитать её смог лишь Лафатуш. Она гласила:
— Побойтесь за судьбу свою, всяк сюда входящий.
Эта фраза озадачила всех троих. Только Валькат сказал:
— Я сам решу свою судьбу. Мне незачем её бояться.
Он шагнул вперёд, опёрся обеими руками на дверь, и та с оглушительным треском поддалась. Из-за распахнувшихся створок наружу вырвался воздух, заточённый внутри, — спёртый, тяжёлый, как будто застоявшийся веками.
Перед ними открылась длинная прихожая. Они проходили сквозь тишину и темноту, пока Матеус не нащупал на стене факел он думал чем же его зажечь? Пока не подошёл Лафатуш, стоило ему коснуться факела — тот тут же зажёгся. Как и всегда, Лафатуш не стал объяснять причину этого явления, чем и расстраивал, и одновременно поражал своих друзей.
С зажжённым факелом они смогли по-настоящему ощутить атмосферу этого мрачного места. По стенам, потолку и полу ползало бесчисленное количество насекомых. С потолка свисала липкая паутина, затрудняя обзор и замедляя их шаг. Огромное количество пыли витало в воздухе, мешая дышать.
После нескольких минут блужданий по запутанным коридорам и комнатам замка, друзья вышли в просторное помещение. Под ногами лежал красиво уложенный пол из дорогого камня. На стенах висели гобелены, покрытые плотным слоем пыли. Даже потолок здесь оказался целым, что удивило и обрадовало их.
Перед ними была красивая светлая дверь, ведущая в следующую комнату. Однако торопиться они не стали — решили осмотреть текущую.
У стен стояли стеллажи и шкафы. Стеллажи были полны книг, а в шкафах находилась посуда — местами дорогая, из серебра. На стенах висели картины и исторические гобелены, хотя большинство из них было в плачевном состоянии.
Лафатуш заметил за драпированной тканью единственный хорошо сохранившийся портрет. На нём была изображена семья — судя по всему, семья того самого графа. Немного подумав, он понял: на картине сам граф, его красивая светловолосая жена и прелестные дочки. Граф выглядел адекватным и серьёзным человеком — причин считать его сумасшедшим не было.
Пройдя чуть дальше, Лафатуш заметил висящие на стене перекрёстные мечи, прикрытые фамильным щитом. На щите была изображена змея, пожирающая себя. Такой герб он видел впервые.
— Слушайте, может, Вигельмунд ошибся? Не похоже это место на логово чудищ, — сказал Лафатуш.
— Да ты прав. Совсем не того я ожидал, когда шёл сюда, — ответил Матеус. — Замок действительно мало чем похож на гнездо чудовищ. Ну, давайте всё же осмотрим его до конца.