Согласившись с Валькатом, Лафатуш и Матеус последовали за ним в следующую комнату.
Открыв последнюю дверь, они оказались в помещении, которое не шло ни в какое сравнение с предыдущим. Все стены здесь были ободраны, разбитая мебель валялась по углам, а в центре комнаты зияла огромная пропасть. Белоснежный каменный пол был расколот, и среди трещин торчали корни и острые камни. Из этой дыры веяло холодом, пронизывающим до костей.
Края пропасти были исписаны глубокими царапинами — словно от когтей. В её глубине царила непроглядная тьма, и дна видно не было. Никто из них не хотел туда спускаться, но каждый понимал — им туда.
Долго думая, как же спуститься, Лафатуш наконец сказал:
— Точно…
В предвкушении очередного странного, необъяснимого явления, Матеус и Валькат лишь молча переглянулись.
Лафатуш лёгким движением руки выдрал из парика небольшой клочок волос и начал переплетать его в косу. Казалось бы, от клочка и пары прядей быть не может толку, но волос в его руке не заканчивался. С каждым плетением верёвка становилась всё длиннее и длиннее. Наконец, он связал из волос прочную белую верёвку длиной в десятки метров.
Как всегда, Лафатуш оставил друзей в полном изумлении, и они даже не стали его расспрашивать — знали, что ответов не будет.
Крепко привязав верёвку к массивной железной ручке двери, они начали спуск в бездну. Первым полез Валькат, за ним Матеус а Лафатуш, наблюдая, как долго и медленно спускаются друзья, вздохнул и сказал:
— Друзья, поберегите головы… и поправил свой деревенский кафтан.
Он разбежался и прыгнул в пропасть, прижимая парик к голове. Пролетев над головами друзей, он стремительно уменьшался в размерах, пока совсем не исчез из виду.
Матеус и Валькат были в шоке.
— Он что, с ума сошёл?! — воскликнул Валькат.
— Быстрее, спускаемся! — ответил Матеус.
Они начали быстро съезжать по верёвке, не щадя рук, которые начали болеть и сдираться от трения. Всё это время они кричали Лафатушу, но не получали ни ответа, ни даже звука падения.
Наконец, Валькат первым достиг земли. Но Лафатуша нигде не было. Он решил, что кричать сейчас будет глупо — если Лафатуш не отозвался до этого, значит, с ним что то случилось и кричать сейчас опасно. Он дождался, пока спустится Матеус, и вместе они направились вглубь.
Помещение оказалось ещё более тёмным и холодным, чем этаж выше. В воздухе чувствовалась мерзлота и затхлость — как в лесу. Это сразу не понравилось Матеусу.
Пройдя немного вперёд, они поняли, что оказались в тоннеле. Скорее всего, именно здесь начинались подземелья, о которых говорил Вильмунд.
Вдруг впереди показалась точка света. Она была оранжевой и постепенно приближалась, становясь всё больше. Друзья тут же вытащили оружие и спрятались в нишах тоннеля. Каждый шаг приближающегося существа отзывался в их сердцах тяжёлыми ударами. Напряжение было невыносимым.
Когда существо подошло достаточно близко, Валькат подал быстрый знак. Оба выскочили из укрытия и ударили с огромной силой, надеясь сразу сокрушить врага.
Но удар оказался бессмысленным — они наткнулись на сопротивление, словно ударили по стене. Свет факела вырвал из тьмы лицо…
Это был Лафатуш.
Он с лёгкостью остановил оба удара одной ладонью и, улыбаясь, сказал:
— Ребята, вы чего? Это же я!
Они сильно удивились. Поразительно, но на его ладонях не было ни ран, ни даже царапин.
— Мы уже подумали, что потеряли тебя… Что тебя утащило какое-то чудище, или хуже, — сказал Валькат.
— Да ну, вы что! Мне просто стало скучно ждать, пока вы спуститесь. Я решил немного прогуляться. По пути вот — нашёл факел, — ответил Лафатуш.
— А как ты вообще выжил после такого падения? — спросил Матеус.
— Подошва у ботинок мягкая, — небрежно ответил Лафатуш.
Пол под их ногами был выложен из серого камня с замысловатыми узорами, потемневшими и позеленевшими от сырости. По краям плит прорастал мох — словно пробиваясь сквозь камень.
Они обернулись. Проход, ведущий назад — туда, где была дыра, — оказался завален…
Оставалось только идти вперёд. Лафатуш, во главе отряда, пошёл первым, освещая путь остальным. Повернув за угол, откуда ранее он вышел, они увидели помещение, чем-то напоминавшее комнаты в замке.
Здесь было много стеллажей с книгами, отдельные шкафы с древними свитками, очень много бумаг, расклеенных по всей комнате. Почти все они были написаны на древних языках. На некоторых бумажках были изображены человеческие фигуры и их анатомия. Всё в комнате выглядело давно заброшенным: заржавевшее, сгнившее и посередине красовалась большая круглая каменная плита на полу. Создавалось ощущение, будто это место забыли десятилетия назад — а может, и больше.