Пройдя немного дальше, они увидели вход в следующую комнату, в которую решили зайти, но очень осторожно. Медленно отодвинув прогнившую железную дверь, друзья вошли в ещё более мрачное помещение.
На полу повсюду валялись кандалы, не верёвки. Засохшая кровь на плитах холодила душу. У стен стояли огромные железные кресла с кожаными ремнями — на подлокотниках и ножках. Плиты на стенах были разбиты и покрыты трещинами, словно от сильных ударов.
Ужаснувшись увиденному, Матеус спросил:
— Да что тут вообще происходит?..
Немного придя в себя, Валькат ответил:
— Судя по всему, это — комната пыток того самого графа. Не знаю, сколько душ он погубил, но это место не даёт мне покоя… Где все монстры, чудища, которые терроризировали прибрежные города моего королевства? Неужели маг всё же ошибся?..
— Несмотря на то, что маг Вигельмунд помог нам, я всё равно сомневаюсь в его правоте. Что-то с ним не так, — сказал Валькат.
Матеус не успел ничего ответить — его перебил Лафатуш:
— Эй, ребят! Похоже, я что-то нашёл!
Лафатуш отошёл с факелом в самый конец комнаты и увидел, что на стене, между двумя стульями, находилась странная выемка — дыра в стене. Она напоминала углубление для печати. Над ней была надпись на древних рунах.
Подойдя ближе и взглянув на стену, Валькат спросил:
— Что это за язык?
Лафатуш, с ужасом на лице, ответил:
— Я уже давно нигде не слышал ничего на этом языке… Откуда он здесь?
Вечно весёлое и жизнерадостное лицо Лафатуша сменилось серьёзным, задумчивым выражением.
— Я думал, это всё осталось в мифах и легендах… Кому и зачем понадобилось его вспоминать?..
Удивлённые Валькат и Матеус переглянулись.
— О чём ты говоришь? — спросил Матеус. — Что такого в этом языке?
— О… вы явно об этом ничего не знаете, — тяжело вздохнул Лафатуш. — Не сомневаюсь в вашей начитанности, друзья мои, но об этом вы не могли знать. Это — древний язык, давно сокрытый пеленой времени. Тёмное наречие…
— А что там написано? — спросил Валькат.
— Если я правильно помню, — произнёс Лафатуш, вглядываясь в руны, — то это звучит так:
— И что это значит? — задумчиво сказал Валькат.
— Это загадка, — быстро ответил Лафатуш. — Печать от выемки должна быть где-то здесь.
Друзья начали прочёсывать каждый угол комнаты. Они взяли по факелу, подожгли их от пламени Лафатуша и начали поиски. Проверяли каждую плитку, каждый стул — но всё было тщетно: никакого мистического круга не было.
Тогда Матеус, погружённый в свои мысли, вышел в предыдущую, более просторную комнату. Он повторял про себя строчки загадки, как вдруг наткнулся на плиту, которая отличалась по форме от остальных: она была круглой.
«Под землю, в темноту смотри…» — вспомнил он. — Я нашёл!
— Что там? — подбежал Валькат.
— Помогите поднять! — сказал Матеус.
Втроём они приложили усилия, приподняли плиту и под ней обнаружили круглую печать с выгравированными на ней языками пламени. Лафатуш взял её и отнёс в комнату с отверстием в стене.
Когда подошли Матеус и Валькат, он осторожно вставил печать в выемку. Стена засияла красным светом. Сначала вспыхнула надпись, потом появилась тонкая линия, разделившая стену надвое. Свет становился всё ярче, а затем внезапно исчез, оставив после себя огромный проём высотой с человеческий рост.
Вооружившись, друзья прошли через него и оказались в тёмной пещере. Как только все трое перешли порог, стена за их спинами появилась вновь, отрезав их от остального мира.
— И что теперь будем делать? — спросил Матеус.
— Идти вперёд. Может, там будет второй выход, — ответил Валькат.
— Да, безусловно. В пещере, в которую мы попали благодаря магической двери с печатью, наверняка предусмотрен запасной выход, — добавил Матеус.
— Ты так говоришь, словно я управляю этой стеной, — усмехнулся Валькат.
Внезапно на стенах пещеры зажглись факелы, словно указывая путь. Друзья переглянулись и посмотрели на Лафатуша.
— Не ребята, это не я, — удивлённо произнёс он.
Соратникам ничего не оставалось, кроме как идти по освещённому пути. Они заметили, что под ногами начал прорастать мох, потом — низкая трава, затем — выше и гуще. Больше всего поражало то, что всё это росло не из земли, а прямо из каменного пола пещеры — что казалось невозможным.