Как это место может быть нужно кому-то? — не понимал Валькат, глядя вниз. Лицо Лафатуша оставалось спокойным, как всегда, будто его не тревожило абсолютно ничего.
— Пустим гостей к Первыми? — спросил лидер в капюшоне.
— Так точно, Капитан, — ответили ему хором.
Только теперь ребята поняли: что-то пошло не так.
Вальката схватили фигуры в капюшонах и подвели к краю обрыва.
— Нет! Нет! Никуда я не пойду! Отпустите! Мы ничего плохого не сделали! — громко кричал Валькат. Но его словно никто не слышал.
Фигуры держали его над самой пропастью, готовые отпустить по первому приказу.
— Дорога к этой вершине — самый сокровенный секрет многих королевств. Люди не бывали здесь веками. Народы, жившие в этих землях, считали гору проклятой и избегали её. Но именно ее имя и хранит в себе древний ключ. Вам… невообразимо повезло. Сегодня вы первые, кто ступит туда, куда не ступала нога человека уже столетия, — сказал мужчина в капюшоне.
Матеус попытался вырваться, чтобы помочь другу, но и его, как и Лафатуша, схватили за плечи. Лучники встали в линию.
— Отпускайте, — ровным голосом сказал лидер.
Двое лучников толкнули Вальката в пропасть.
Для него время замедлилось. Он вспоминал свою жизнь, мечты, надежды. Он не верил, что всё закончится вот так. Но ничего не мог изменить — руки были связаны. Бездна безжалостно поглощала его, утаскивая прочь даже последнюю надежду.
— Авентир! — вдруг выкрикнул лидер.
Из глубины пропасти показался золотой свет. Он приближался к Валькату всё ближе и ближе. Золотой светящийся шар, сияя, поравнялся с ним и вдруг поднял его вверх — обратно на вершину. Сфера зависла в воздухе над бездной, излучая волшебный свет.
Валькат и Матеус не верили своим глазам: Валькат стоял прямо в воздухе, будто на твёрдой земле. Лучники разразились громким, диким смехом, а сам Валькат, потрясённый и обрадованный, не мог осознать происходящее.
Один за другим фигуры в капюшонах начали шагать в бездну, словно по воздуху. Даже Лафатуш, без капли удивления, пошёл вперёд. Матеус — с диким сомнением. Только Валькат стоял, оглядываясь.
Подойдя к светящейся сфере, лидер сказал:
— Авентир, друг мой… впусти нас.
Сфера взмыла вверх, озарив всё ярким светом — настолько ярким, что на неё стало больно смотреть. За светом, будто растворяя небо, начала появляться высокая белая стена. Парни не могли поверить глазам.
Под их ногами возникла дорога — прочная, каменная. Огромная пропасть закончилась у белых стен.
— Кто это явился из Ливилады? Кто посмел подойти к моим стенам? — громко и грозно раздался голос сверху. Кто-то стоял на вершине белоснежной стены и наблюдал за ними.
Тогда лидер лучников снял капюшон, и из-под плаща показалась светлая голова с длинными, заострёнными ушами.
— Эльф... — удивлённо подумал Валькат.
— О, великий Авентир! Это я — твой старый друг, — громко произнёс лидер отряда, — Я вернулся с моими спутниками, ведомый всё тем же стремлением к истине.
В этот момент с верхушки стены вдруг спрыгнуло огромное существо. Великан — не менее двадцати метров в высоту и десяти в ширину. На нём была массивная меховая шуба.
— Какого зверя он должен был убить, чтобы сшить такую?! — с ужасом подумал Матеус.
На голове великана был крылатый шлем, а лицо скрывала густая борода. В одной руке он держал гигантское копьё, в другой — щит, напоминающий каплю дождя, раскрашенный в бело-синие цвета.
— Кто осмелился подойти к моим вратам?! — вновь грозно прогремел он.
— Это я Нагулор, твой друг из былых времён, с моим отрядом, и тремя нечестивцами, — повторил эльф.
— Входи, мой милый друг, — раздался сверху уже более мягкий голос.
Посреди белоснежной стены появилась большая, сероватая дверь. Она открылась внутрь сама собой.
За вратами начиналась извилистая, крутая каменная дорога. Она вела прямо через зелёные холмы к городу, словно вырезанному из белого камня.
— Добро пожаловать в Нивелонн! Единственное место сокрытое и не оскверненное действиями людей волшебное и великое прибежище всех эльфов этого мира.
Рядом с дорогой текла быстрая река, местами переходящая в небольшие водопады, отражая удивительные виды.
Из воды выглядывали прелестные создания, которых никто из путников прежде не видел. Описать их было сложно — не только из-за водного течения, но и из-за их невероятной, почти нечеловеческой натуры.