Тронный зал поражал не меньше, чем остальной дворец. Пол был выложен из чистого серебра, на стенах красовались древние фрески с изображениями эльфов; висели рога, клинки и щиты с гербами. С потолка свисали зелёные полотна, а сам потолок был сделан из цельного изумрудного камня — такого огромного, что он напоминал купол башни.
Посреди зала стоял длинный белый стол со стульями для каждого гостя. В конце помещения находились четыре особых стола, а у главного — четыре во главе. Каждый стул был сделан из серебра и украшен алмазами, но трон всё же выглядел величественнее и прекраснее всего.
— «Я удивлён, что они позволили обычным людям видеть такую красоту. Разве не боятся, что кто-то украдёт?» — тихо прошептал Валькат.
— «Нет, — ответил Матеус, — между эльфами существует особая, доверительная и уважительная связь. Даже королевская семья сидит с народом на одном уровне. Это тебе не наши королевства».
— «Просим всех занять свои места!» — раздался голос с конца зала.
— «Хочу представить вам одного из важнейших эльфов королевства Нивелонн — королевского советника Нивейна, который уже не одно столетие верно служит нашему королевству, и его сына — почётного жителя и защитника Нивелона, командующего нашей стражей Нагулора!»
— Ого, вот это поворот! — удивлённо сказал Лафатуш.
— Ты уж да уж! Кто бы говорил! — ответили хором Матеус и Валькат.
После этого он представил пару придворных служащих, состоящих на службе у короля.
— А теперь прошу вашего внимания! — вновь провозгласил эльф-глашатай. — Светлейшие и благороднейшие, сегодня здесь присутствуют благословенные Аэтром
— вечные правители этого прекрасного королевства, которое из тёмных времён возродили из пепла их великие предки! Прошу поприветствовать — короля и королеву Нивелона!
Зал взорвался аплодисментами. Когда монархи вошли, все присутствующие встали из- за своих мест, мужчины поклонились, а дамы сделали книксен.
— Также прошу поприветствовать сына короля и королевы — наследника престола Нивелона, принца Арбора, — продолжал глашатай, — а также нашу единственную, прекрасную и несравненную принцессу Нивелона — Лейнею!
В зал медленно вошла принцесса Лейнея в великолепном серебряном платье. Она шла с опущенным взглядом, её лицо и глаза скрывали мягкие волнистые локоны золотых волос. Но когда она подняла свой взор, её глаза встретились с глазами Вальката.
С того мгновения взгляд, слово, мысль и мечта Вальката принадлежали только ей. Он стал её навеки — в этот миг, казалось бы, короткий и почти незаметный, соприкоснулись два мира.
В её тёплых каштановых глазах он увидел всю красоту жизни — солнечные луга, бушующие моря с синими, как небо, волнами, шёпот деревьев и жар солнца. Она не была похожа на других девушек, которых он встречал в своей жизни. Это был особый случай. Один лёгкий взмах её золотых локонов, один взгляд волшебных глаз — и она стала для него всем.
Король поднял бокал с эльфийским вином и произнёс тост:
— Я хочу выпить за ещё один светлый день в нашем королевстве и за наших глубоко почитаемых гостей!
Он отпил из бокала. Стол был полон всевозможных эльфийских яств, которые великолепно отражали культуру Нивелона. Эльфы пили и веселились; они были известны своим выдержанным ежевичным вином — на вкус очень кислым, но обладающим редкой силой.
К еде подавались их знаменитые блюда: утка в вишнёвом соусе и рыба, запечённая в сахарной корке. Вкус был весьма необычным, но восхитительно тонким и запоминающимся.
На столе также лежали булочки из клубничной крошки и пшеничной муки, ореховая курица с глазированной оранжевой солью. Пока все жадно поглощали пищу, Валькат не мог прийти в себя. Он не притронулся ни к еде, ни к напиткам. Не мог поверить своим глазам — и своему сердцу.
Это было настолько заметно, что Лафатуш решил поинтересоваться, что с ним происходит.
— Как ты? Что с тобой? — спросил Лафатуш. — Ты видел?.. — только и вымолвил Валькат.
— Что видел? О чём ты? — не понял друг.
Лафатуш задумчиво оглядел зал и вдруг понял, о чём говорил его товарищ.
— Ты про принцессу?.. Да, Лейнея… — произнёс он тихо. — Говорят, она — подарок этому миру. При её рождении небеса озарились пламенем, и солнечный огонь коснулся её. С тех пор её волосы стали золотыми, а кожа — белоснежной. Теперь ярче неё ничего не существует.
— И красивее — добавил Валькат.
— Одним взглядом своих глаз она влюбляла тысячи мужчин, — добавил Лафатуш — Все они теряли голову от любви, но она отвергала их чувства.