Король опустил взгляд, прикрыв глаза рукой. Воспоминания нахлынули — мрачные, кровавые, из тех времён, о которых он мечтал забыть.
Вдруг Лаунорт поднялся.
Двое слуг быстро накинули на его плечи изумрудный плащ с золотыми застёжками. В его глазах горела решимость.
— Пойдёмте со мной, — сказал он твёрдо. — Я хочу вам кое-что показать.
Удивлённые Лафатуш и Матеус переглянулись, но послушно последовали за королём.
Они шли по длинному коридору, спускаясь всё ниже и ниже, в самые глубины дворца.
— Валькат как обычно пропускает всё самое интересное, — шепнул Матеус, стараясь скрыть волнение.
Каменные ступени вели в темноту. Воздух становился холоднее. Наконец они остановились перед тяжёлой железной дверью, почти сросшейся со стеной.
Король достал из-под мантии маленький серебряный ключ, вставил его в замок и повернул.
По подземелью разнёсся глухой скрежет. Из-под двери выбежали пауки и тараканы, и старая створка с хрипом распахнулась.
Они вошли внутрь.
Перед ними стоял огромный круглый стол, накрытый плотной тёмной тканью.
Слуги, державшие факелы, вошли следом и потушили огонь — по приказу короля.
Наступила кромешная тьма.
Ничего не было видно.
Только дыхание, только шаги… и едва ощутимые прикосновения куклы-двойника
Вальката, которую Лафатуш уже едва мог контролировать.
Она шевелилась в темноте, заставляя друзей вздрагивать от каждого движения.
Когда страх начал сжимать сердца, король вдруг произнёс:
— Не бойтесь. Смотрите.
Он резко смахнул ткань со стола.
И в тот же миг поверхность осветилась ярким синим сиянием.
Стол загорелся изнутри, словно хранил в себе звёздный свет.
Вся комната озарилась мягким голубым свечением, отражающимся в камнях стен и в глазах присутствующих.
Ещё тогда, когда начало и конец были лишь мыслями, оплотом воображения, не существовало ни нас, ни света, ни теней.
В той безмолвной пустоте было лишь одно Существо — не имеющее ни формы, ни имени, но содержащее в себе всё.
Оно дало себе имя: Аэтр
Он был мыслью, желанием, словом и памятью.
Он был светом, что не имел источника, и смыслом, что не нуждался в цели.
До него не было ничего, и после него не будет ничего более могущественного.
Обладая бесконечной силой, Аэтр возжелал создать — подарить жизнь своим мыслям. Так он породил первое существо — невообразимых размеров, двухглавого рогатого змея, способного жить в пустоте.
Эти два змея кружились друг вокруг друга, пока не образовали на своих спинах место, где мог бы родиться новый мир.
И Аэтр назвал этот мир Ливилладой.
На поверхности сияющего стола появлялись картины и образы, окрашенные в синие и золотые цвета: рождение гор, рек и морей.
Чтобы наполнить мир жизнью и порядком, Аэтр создал мейронов — существ, что стали его руками и голосом. Он разделил их обязанности, создав день и ночь, солнце и луну, и велел двум великим змеям — Вавэту и Мортену — вращать их вокруг Ливиллады.
Мейроны, первые духи, были разделены между этими силами.
Служащие при свете солнца Вавэта:
Эверен, властитель света и огня, дарующий жизнь.
Вурот, владыка морей и океанов, покровитель всех живых существ, владыка дождей, ветров и бурь.
Аскел, хозяин лесов, полей и всех зелёных созданий.
Хорошо вам знакомый Фаэт покровитель и защитник всех живых существ.
Морро повелитель дождя ветра и всей погоды.
Служащие при свете луны следовали за Мортеном.
Айтул, властитель ночного неба и звёзд.
Вулла, страж мира духов и умерших,
Будотт, повелитель сновидений
Лириэна, тень луны, муза, что ночью приходит к людям, даруя им вдохновение, поэзию и музыку.
И, наконец, Алатар, властитель тьмы, покровитель пепла и конца, тот, кто несёт забвение и покой после жизни дарующего пламени.
Сотни лет они трудились вместе, создавая Ливилладу и её народы — эльфов, людей, гномов и многих других.
Каждый из них имел одну цель: охранять живое, направлять разумных существ к свету и миру.
Но… — король замолчал на миг, его взгляд потемнел. — Мир редко остаётся в покое. Даже у света есть своя тень.
Синий свет стола стал меркнуть, сменяясь мрачными багровыми и чёрными красками. По поверхности прошли волны, будто сам воздух вокруг начал дрожать.
Со временем появились первые населённые общины, и люди начали поклоняться этим, порой незримым, владыкам — всемогущим существам. Но сам народ, того не замечая, выбирал себе любимых богов.