— Эй, доблестные, — обратился он к ним, — отчего ворота закрыты?
— Никого не пускать, — ответили хором стражники. — Приказ короля.
— Ну что вы, друзья, неужели служба у вас не слишком скучная? — усмехнулся Лафатуш. — Позвольте, я покажу вам кое-что, чтобы скрасить дежурство.
Стражники переглянулись. Любопытство победило — они кивнули.
Лафатуш достал из кармана кожаную перчатку, надел её на правую руку, а левую прикрыл поверх. Через секунду он резко поднял левую — и перчатка исчезла. Стражники ахнули. Тогда Лафатуш попросил одного из них проверить свой карман. Тот опустил руку — и к собственному изумлению вытащил ту самую перчатку.
— Колдовство! — вскрикнул стражник.
— Магия иллюзий, — спокойно ответил Лафатуш. — Хотите ещё одно чудо?
Он достал две меховые шапки и протянул их стражникам: — Наденьте. Это часть фокуса.
Стражники, полные любопытства, послушно надели шапки. Тогда Лафатуш произнёс тихо, но властно:
— А теперь… спать.
Оба стражника сразу повалились друг на друга и заснули глубоким сном.
Он тихо открыл ворота и вошёл внутрь дворца.
Внутри его встретило величие и запустение одновременно. Дворец Алтенлида, хоть и уступал в красоте резиденции короля Нивелона, всё же поражал своим масштабом. Высокие потолки, метров по десять, серый камень стен и пола, длинные алые ковры,
статуи в доспехах у стен. На стенах висело оружие — мечи, копья, топоры, щиты и кинжалы. Охотничье трофеи, Гобелены и картины в позолоченных рамах, люстры из серебра, золотые дверные ручки — всё говорило о богатстве и гордости города.
Но у Лафатуша не было времени любоваться. Он спешил к королю.
Странно, но по пути не встретил ни одного патруля. Прислушиваясь к звукам за дверями, он нащупал нужную — массивную створку, ведущую в тронный зал. Собрав всю силу в ладонях, Лафатуш толкнул её — двери с громом распахнулись.
Перед ним предстала отвратительная картина.
Священный тронный зал, сердце королевства, был превращён в пиршественную залу. Люди всех сословий — от стражников до баронов — сидели за длинными столами, пили и ели.
Внизу, у грубых деревянных столов, гвардейцы пировали, жадно глотая дешёвое пиво и черствый хлеб.
Выше, за дубовыми столами, рыцари и графы вкушали вино и жареное мясо.
А на самом верху, у золотого стола, сидел сам король со своей свитой, окружённый лакеями и слугами, — он смеялся, пил из серебряного кубка и заедал мясо хлебом с чёрной икрой.
В зале царил хаос. Внизу дрались из-за кружки, наверху чавкали и гремели бокалами. Но как только Лафатуш вошёл, всё стихло. Тишина опустилась мгновенно.
Он медленно двинулся вперёд, сквозь толпу застывших людей.
— Стой! Кто идёт?! — крикнул пьяный стражник, пошатываясь.
— Тебе сюда нельзя! — завопили другие.
Но Лафатуш не обращал внимания. Он шагал прямо, не торопясь, будто воздух вокруг расступался сам.
Люди хватались за мечи, пытались преградить ему путь — но он просто отбрасывал каждого лёгким движением руки, не причиняя вреда.
Толпа отступала. Король, побледнев, отложил кубок.
И тогда Лафатуш остановился у подножия трона, опустился на одно колено и произнёс:
— О, великий король Мунгерхайм, — произнёс Лафатуш, преклонив колено, — прошу простить меня за то, что прервал ваш пир. Но поверьте, сейчас не время для праздников. На нас надвигается сила, не знающая пощады и милости. С ней нельзя договориться, её невозможно умолить о мире. Нам остаётся лишь одно — борьба.
Я прошу вас, соберите своё войско и выступите против неё, ради спасения этого мира!
В ответ по залу прокатился гулкий хохот. Смеялись все — от пьяных солдат до придворных вельмож. Но громче всех смеялся сам король.
— Борьба, говоришь? — прогремел он, вытирая слёзы смеха. — И кто же это на нас идёт? Пустынники из Сааханда? Гномы из своих нор повылазили? Или, может, эльфы наконец переступили через свои стены?
— Алатар повелитель пепла и орден пепельных рыцарей.
Смех снова прокатился по залу.
— Да ты хоть слышишь себя? Мёртвые восстали против нас? Ха-ха-ха!
— Не против вас, — твёрдо сказал Лафатуш, — а против всего мира.
Я прошу вас сражаться вместе с другими народами Ливилады, пока ещё не поздно!
Пока мы можем победить старого врага!
Король, всё ещё ухмыляясь, снова пригубил кубок вина.
— Не слишком-то верится, друг мой. Ты бы ещё историю постарше вспомнил — и тоже пришёл с просьбой о помощи, — лениво сказал он.
Лафатуш сделал шаг вперёд. Его голос стал громче:
— А вы поверите мне, если через пару мгновений в этот зал влетит дракон?