— Мила? Мила, ты что? — пегаска не раздумывая укрыла крыльями прижавшуюся к ней девушку. — Димка обидел? Или... — она кинула на меня подозрительный взгляд, но тут же отвернулась. — Да не, бред. Ты только скажи кого — я мигом отлягаю...
Мила, всё так же уткнувшись ей в шею, помотала головой и неразборчиво всхлипнула.
— Ну тихо, тихо. — Дэш выгнула шею, потёрлась щекой о макушку подруги. — Всё хорошо, не волнуйся, маленькая, успокойся...
Хорошая штука поводок и навык слепой печати. Дим примчался через минуту и уволок расклеившуюся жену к себе в дежурку. Ещё раз удивив пегаску неожиданно растерянными и косноязычными уверениями в дружбе, и что если что — то они всегда. Та удивилась, конечно, но не подавала виду, пока парочка не покинула столовую. Ещё и проводила их до двери, что-то ласково приговаривая Миле. Потом вернулась, подозрительно глянула...
— Рассказывай. — пегаска пнула стул, так что тот развернулся сиденьем от меня, уселась на него верхом и сложила передние ноги на спинке. — Что это за сцена была?
— Что сразу я-то?
— Вот не надо мне тут. Уже поняла, что если что-то непонятное, то надо искать рядом твою физиономию. Ну?
— Умница. Я, видишь ли, вчера слегка просветил их на одну деликатную тему, которая пока ещё не пошла в широкие массы. Ты прилетела поздно и разговора не застала, но тогда Мила восприняла относительно спокойно. Странно даже, что сейчас её так накрыло... впрочем ей теперь простительно.
Пегаска хихикнула, потом уже серьёзным тоном потребовала:
— Не томи. Что за новости? Что-то ужасно секретное?
— Да не секретное, какие у нас секреты... Просто не объявленное ещё официально, потому что в работе и в проверке, потому что про непроверенное языком мести и надежды обманывать — совсем неправильно. Впрочем, похоже, ждать недолго... — я потёр лоб. — Вот чтоб тебе не вернуться пораньше было, под шашлыки это как-то легче объяснялось. Я ведь говорил про нашу главную заботу?
Пегаска, удобно устроившись подбородком на спинке стула, изобразила что-то похожее на кивок.
— Нас мало. Ты вечно это говоришь.
— Верно. Мало. Мы не можем себе позволить терять людей всего лишь из-за старости, поэтому продление жизни делается всем. И чем раньше его делают, тем оно эффективней работает. Но есть и обратная его сторона — у прошедших продление дети рождаются куда реже. В наших тридцати миллионах, несмотря на всё прошедшее время до сих пор больше пятой части это те, кто пусть и относительно молодым, но застал старую Землю. Они правда всё больше на Руси и дальше... Не суть. Нас мало, мы обязаны беречь каждого. Потому в каждом из наших миров работают службы наблюдения и статистики. На Руси, в начале всего, как раз благодаря такой статистике дважды давили эпидемии до того, как они, собственно ,стали эпидемиями. Сбор данных, анализ... всё это идёт постоянно. Впрочем, в отличие от — у нас такой сбор под очень жёстким контролем, дабы не увлеклись. И вот, лет десять назад, результаты анализа статистики показали, что на Тайге потихоньку ползёт вверх рождаемость. Не как у кроликов, конечно, но достаточно заметно, и на случайность эти проценты никак не списывались, пусть и мелкие. Причина же... чем сейчас больше всего отличается Тайга от прочих миров Пояса?
Рубиновые глаза моргнули раз другой, взгляд метнулся в сторону дома напарников.
— ...да ну? Нет, ты серьёзно говоришь что мы, синтеты...
— Молодец, быстро соображаешь. Да, именно вы. Синтеты. Наука, как водится, в шоке, лепечет что-то насчёт сложного эффекта, вероятно — психосоматической природы, и прочего, что у них там ещё принято говорить на замену простому "нихрена непонятно как, но работает". Логично в общем-то, коли уж на головы действует, голова — она многое может...
Дэш фыркнула, попыталась удержать расползающуюся по физиономии ухмылку, и, наконец, натурально заржала.
— Да я ж им даже свечку не держала! Честно-честно!
— А и не надо. Всего-то достаточно просто продолжительного близкого общения, полноценной личности, обретённой синтетом, ну и искренней симпатии с его стороны. Ключевой момент — искренней.
Пегаска, выгнув шею и вздрагивая от смеха, уткнулась лбом в спинку стула. В конце концов, слегка успокоившись, глянула на меня пристально и спросила: