И робкая, хрупкая надежда.
Тоже, в общем, проблема, которую потом надо будет решать.
В этом выходе мы по наводке ведущего этот сектор искина, Лины, уже на обратном пути сделали внезапный крюк, и свалились на головы компании генофриков хищной модификации, решивших поиграть в охотников. Объектом охоты была группа синтетов-фуррек. Хвостатых уже загнали в глухой проулок, и те уже прощались с жизнью — всем было плевать на такие забавы и в более спокойные времена — но тут сверху с воем прошёлся и ненадолго завис тяжёлый катер, вниз по стропам ссыпалась тройка хмурых ребят в броне и со стволами, и генофрики показали что с мозгами у них всё в порядке. Исчезли моментально, как и не было их.
Потом был короткий, но ёмкий разговор, предложение, и полыхающую эмоциями четвёрку вывели из проулка к нашему дэка. Один за другим гасли огни эмоций, по мере того, как их укладывали в стазис, вот только когда мы закончили, огоньков осталось чуяться на один больше, чем ожидалось. Слабенький, едва заметный, но учитывая, что при виде катера начисто разбежались не только генофрики, но и прочие местные — это было странно. Так что я покрутил носом и пошёл посмотреть. По ощущениям где-то метров полста было.
Посмотрел. И убедил отчаянно фонившую смертной тоской синтетку выбраться из-под груды искорёженного металла, где та пряталась. Двигалась она с трудом, на задней ноге была хорошая такая гематома и потеки крови из-под неуклюжей перевязки чем-то вроде платка, так что я отстегнул со сбруи баул формата "мечта хомяка" и предложил забираться. В иное время такое предложение было бы подозрительным, или вовсе пугающим, но она метнулась туда с облегчением. Сдаётся мне, что облегчение то было того рода, когда будут рады даже смерти, лишь бы всё это, наконец, закончилось.
Ну, что ж... Я прикинул наше с кораблём положение и траекторию. Время у нас есть... а вот запасных стазис-капсул в катере, наоборот, нет. Как раз на этих четверых резерв в катере и кончился, так и вышло вровень, да и на корабле уже резерв кончается. Надеюсь, сменщики уже на подходе.
Я тоже стащил шлем, выстегнул гарнитуру с визором, надел их, подтянул баул поближе и раскрыл его.
20
— Привет. Я Шад, старший в этом дурдоме. А тебя как зовут? — я протянул руку так, словно знакомился с кошкой — медленно, близко, но не касаясь первым, ладонью вниз, чтобы не казалось, что пытаюсь схватить. Сходство ситуации усиливалось размером — сжавшаяся в комок понька внутри была, считай, самую малость больше и выше, чем крупный мэйн-кун.
Рубиновые глаза, лазурная шёрстка, крылья, радужные грива и хвост... Что-то везёт мне на них. Вот только эта — совсем ещё жеребёнок, голенастый и пока ещё довольно нескладный. Она опасливо прижала уши, а взгляд нервно мечется между моей рукой и лицом.
Я не торопясь переместился с сиденья на пол — контакт всегда легче устанавливать, когда глаза более-менее на одном уровне, и пегаска, наконец, решилась встать и осторожно притронуться копытцем к пальцам.
— Здравствуйте. — голос слегка похрипывал, и она кашлянула. — Рэйнбоу Дэш Симич.
Так, что тут у нас, судя по первым впечатлениям... Вежливая, воспитанная девочка, на улице оказалась совсем недавно — простой костюмчик, конечно, грязен, но заметно, что грязь не застарелая и запах не тот. Через срыв поведенческих скриптов, похоже, не проходила — об этом говорят мимика и мелкая моторика. Интонации, правда, вызывают некоторый диссонанс — фамилию-прим она произнесла естественно, как свою, такое бывает, коли хозяин заслуживает уважения, если не любви. Но как тогда она оказалась на улице? Хотя возможно всякое...
— Скажите... — жалобно проговорила она. — ...а вы можете найти маму?
Мой сосед шумно вздохнул. Я-то за много лет наслушался, привык, а ему всё еще пока в новинку.
— Попробуем. — Я погладил её по шее. И чтобы успокоить, и чтобы попробовать считать данные с чипа. Тот, на удивление, оказался в порядке, и в визоре побежали строчки. Имя, модель, биологический и субъективный возраст, идентификационные коды...
— Лина, — позвал я через гарнитуру. — ты нас ведёшь ещё? Пройдись по данным, проверь. Та-ак, малышка, рассказывай как её зовут, где живёте, что случилось, как ты там оказалась, и всё такое прочее. Понимаешь, чем больше ты расскажешь — тем больше шанс найти, так что говори всё, что знаешь, хорошо?
Да, она точно ещё не срывалась. Только такие могут так непосредственно и наивно выкладываться первому встречному. С такой детской верой в то, что этот встречный выслушает и поможет, что беда — это просто случайность... Нет, насчёт помочь это, конечно, по адресу, но те, кто живёт сам по себе, куда менее доверчивы. Вот те же хвостатые — их спасли от весьма неприятной смерти, им предложили жизнь и убежище, в душе они были готовы заорать "да!", но всё равно — они колебались. Этот мир не располагает к доверчивости. Если бы не мой специфичный талант — могли бы и не решиться, но наведённое обаяние сработало в очередной раз, и они сделали то, что люди делают реже всего. Они доверились своим чувствам.