Я, наконец, поймал смутно беспокоившую мысль. Не то, чтоб это было критично, но всё же...
— Кстати, Мара, ты ген-пробы сделала? Понька-то ладно, но вот мальчишка незнакомый. Не припомню никак такой модели.
— А он не синтет, Шад. Если не врёт капсула... а они не врут, могу заверить, он вполне обычный человек. Насколько это вообще применимо к землянам. Биологических лет, ориентировочно, около девяти-десяти, плюс-минус полгода-год допуска на недокормленность. В базах данных по нему не обнаружено, впрочем, это ещё ничего не значит — Серый Город и раньше учитывался так себе, да и в последнее время потеряно было изрядно...
— Занятно. А понька?
— Вот она — обычный синтет. Модель "Твайликорн", согласно чипу — эквестрийская прошивка, биологический возраст четырнадцать лет, субъективный, получается, чуть больше тридцати.
— Занятная парочка. Четырнадцать лет... как раз в год того выхода. — Я побарабанил пальцами по крышке. — Хм. Забавное совпадение.
— Что говорит твоя интуиция?
— Что услышим очередную трогательную историю. — я криво усмехнулся. — Честно говоря, не уверен что наши расспросы вообще ещё имеют смысл. Там сейчас выживают либо такие вот явные банды, либо такие вот везучие одиночки, так что толку от этого теперь... разве что приглядеться лишний раз, дать выплакаться да архив пополнить... Ладно, проехали. Как там сменщики?
Мара развела руками.
— Умеешь ты с мысли сбить. Как раз хотела сказать, что полчаса назад финишировали, и мы можем сниматься.
22
* * *
Быстрый карантин это, всё-таки, здорово. Хоть я за прошедшие годы и обжился в своей каюте на борту Мары по самое некуда, а всё же это не сравнить с домом.
Хорошо, когда есть берлога, куда можно возвращаться. И совсем замечательно, когда в эту берлогу ты можешь залечь почти сразу же после прилёта — потому что пройдёт ещё три дня минимум, прежде чем Мара-перестраховщица выпустит своих гостей из капсул, и понадобится в очередной раз рассказывать найдёнышам, на каком они свете, где они, и кто мы.
Вот я и дома. Почти.
Взлетающий за спиной катер прошелся над головой, сдув снег с нескольких катеров, стоящих на краю площадки и щедро обсыпал этим снегом меня. На этой широте зима в разгаре, и наш посёлок накрыло белое одеяло, чуть синеватое в ранних зимних сумерках. По улице от большой взлётной площадки деловито ползёт киб, разгребая дорожку для пешеходов. Я поёжился. Надо было захватить комбинезон, футболка с джинсами сейчас слегка не по погоде. Впрочем, плевать, если умеешь мелкие фокусы с обменом веществ. Вдох-выдох, по телу послушно разлилась волна тепла. Всего-то меньше полкилометра, до дома дойти хватит, а там будет и душ и камин. Дом, конечно, будет слегка стылым — уходя на вахту я оставил его на полуконсервации, но ничего, переживу.
На подходе к дому я остановился. Странно. Киб, конечно, чистит дорожку и даже подход к дому, но не до самой двери же. И киб не оставляет после себя таких следов. И... я прикрыл глаза и "принюхался"... от дома тянет таким букетом живозапахов...
Сюрприза не вышло. Похоже, они это тоже поняли, грохнула распахнутая дверь, и из неё с оглушительным визгом вылетают и врезаются в меня две лазурные торпеды. Линкор получил затопления и опасный крен, но ещё держится на плаву. Но тут в него врезается ещё одна торпеда, рыжая, корабль теряет остойчивость и переворачивается, спасения нет, выживших не будет.
— Для тех, кто в шерсти, сообщаю — снег холодный. И глубокий. И мокрый. — Мне, наконец, удалось найти точку опоры и выбраться из сугроба и кучи-малы пегасок. Весят крылатые не так много, но когда их целых трое, и они полны энтузиазма... Это здорово, но есть шанс, что только весной и найдут. Я рывком поднялся, словно штангист на помосте. Роль штанги исполняли две пойманные поперёк туловищ пегаски на плечах. Перед глазами были знакомая ухмыляющаяся физиономия Инги справа, и не менее знакомый шрам на ноге слева.
— Всё-таки я тебя свалила! — радостно завопила в ухо первая.
— Пусти! — возмущённо заорала за спиной Дэш.
— Сейчас кого-то как уроню в снег... — веско заявил я, и обе тут же перестали брыкаться. Только чуть повозились, устраиваясь поудобнее. Инга обернулась на меня, с таким выражением, что даже не чувствуй я ничего, всё равно было бы понятно — мне что-то эдакое приготовили. Я оглянулся на Скуталу — эта оказалась самой рассудительной из всех, подцепила головой ремень отброшенного мной кофра, и сейчас старательно тащила его за мной, вытягивая шею и забавно подталкивая его передними ногами. — Брали бы пример со Скут, вот кто хоть немного за вас обеих подумал. Кстати Скут, кинь его возле двери, я потом приберу. — Это я говорил, уже подходя к двери, и привычно подцепляя её рантом подошвы.