Я ещё раз пожал плечами.
— Опыт. Я достаточно повидал, допросил и отправил в Навь всякой сволочи, чтобы уметь отличать настоящих гадов от запутавшейся девчонки. А кроме того, Рэйнбоу Дэш Вендар... — от неё ожидаемо плеснуло злостью. — ...уже умерла, там, на Земле, закрыв все возможные счета. — я махнул рукой вниз. — А здесь — есть только ты. Вот эта кобылка, справа от меня, в кресле второго пилота. И кто она такая, и кем она будет теперь — зависит только от тебя.
Она молчала долго. Я уже решил что ответа не будет, когда послышалось негромкое:
— Я... попробую.
* * *
Станция была заметна издалека, как ей и положено. Строения на плоско срезанной макушке холма у речной излучины сияли под солнцем вырвиглазно-флюоресцентным оранжевым цветом наружных стен. Обычная планировка — шесть стандартных домов-автономов, по три друг напротив друга, два автонома побольше — координаторская и кают-компания, она же столовая и лазарет, закрывают внутренний дворик с торцов, от кают-компании короткая галерея до полуцилиндра ангара, он же склад; прямоугольная посадочная площадка перед ангаром.
Над координаторской лениво бултыхается зеркальный шарик на двухсотметровой привязи — ориентир, плюс стационарная обзорная камера. К берегу реки тянется тонкая нитка лестницы, на солнечном склоне холма в пределах пятидесятиметрового радиуса штатного климат-купола устроены несколько террасс, что-то там посажено — а это уже местное творчество дежурных, сквозь века и расстояния прошедшая привычка к тому, чтобы рядом с домом что-то росло. Трава и прочая подобная растительность в границах купола уже зеленеет вовсю, хотя в густом лесу неподалёку кое-где ещё белеет пятнами снег.
Я заложил плавный вираж заходя на посадочную площадку.
— ...сейчас там дежурных двое, звать Дмитрий и Людмила Весины. В быту Дим и Мила, живут в первом доме, слева от того, что под шариком. — пояснил я для спутницы, внимательно изучавшей станцию. — Остальные на консервации. Какой выберешь?
— Весь? — недоверчиво хлопнула глазищами пегаска.
— Конечно весь. На спас-станциях всегда народа некомплект, а жилья наоборот, с запасом на всякий случай, какой смысл ужиматься... Если что — я напротив них заселяюсь.
— Тогда... наверное, тот что рядом. Если можно.
— Не можно, а нужно. Если что забегай в любое время, не стесняйся, доступ поставлю свободный.
— А можно... — она замялась.
— "Тут полетать?" Тоже нужно! — я ухмыльнулся, мельком глянув на растерявшуюся пегаску. — Во-первых спас должен хорошо знать свой участок, начиная с окрестностей станции... А во-вторых я знаю, что полетать на новом месте, это первое стандартное желание летунов, когда они слегка отходят от новых впечатлений. Вот с кошачьими, кстати, тяжелее всего — те норовят забиться куда подальше и шипеть оттуда на всех... будет Граю с Ладой морока. Хотя вполне возможно, что и обойдётся...
Дэка вздрогнул, касаясь бетона и плавно просел на опорах. Гул движков сменил тональность и стих под короткую судорогу вибрации, пробежавшей по корпусу. Всё. Вот мы и дома.
Немного непривычно сознавать, что после передышки карантина не будет привычной уже суеты и подготовки следующего выхода. Конечно, хорошо отлаженный и отработанный конвейер на Тайге, уже не первый год вполне может справляться и без меня, но лишние кадры на Проекте никогда лишними не были.
Впрочем, даже отставка в моём случае довольно формальная штука. Как сейчас. Перелёт закончился, работаем. Я потянулся в кресле, хлопнул по кнопке расфиксации на кресле моей соседки, одновременно сделав специфическое усилие. Скажем так... собираясь в точку. Частично. Оставляя небольшую такую брешь...
В очередной раз пожалев о скудости языка, я пробежался по пульту и выставил программу автовозврата. "Заимка" и "Мара" крутятся на полярной орбите и будут проходить здесь лишь через несколько часов, тогда дэка поднимется обратно и Мара подцепит его на поводок. Он, конечно, может добраться и так, но здесь не Земля, тут можно не спешить.
Фиксация уже выпустила пегаску из своих объятий, та выбралась из кресла и стояла в салоне. Конечно, она пыталась изображать спокойствие, но нетерпеливо прядающие ушки выдавали настроение. Дэш не терпелось оказаться снаружи. Не терпелось оказаться в воздухе, почувствовать новое место, новое небо своими крыльями... Известная и знакомая особенность пегасьей модели.
При иных обстоятельствах девочка сорвалась бы полетать в своё удовольствие ещё там, у Центра... Я потёр висок. Это слегка невежливо с моей стороны, но последнюю пару часов я придавливал её чуть больше, чем надо для просто спокойствия, а психика штука эластичная и сейчас её начинает накрывать откатом. Ей растущее нетерпение и эйфория, мне головная боль на сдачу. Сам виноват, сам и потерплю.