Пегаска прижалась чуть сильнее, и кончики маховых перьев прошлись по моей голове, словно тонкие пальцы. То ли совпадение, то ли девочка не просто приходит в норму, а ещё чего-то и от меня нахваталась, чует...
— И как? — чуть позже прошептала она.
— Жить будешь. — я провёл пальцами по разноцветной, начинающей отрастать гриве. — Но всё равно сейчас проверишься в капсуле, хорошо?
Пегаска потёрлась щекой о шею и тихим, хриплым голосом чувственно протянула мне на ухо:
— Ша-ад... очень интимный вопрос... — Я изумлённо поднял бровь. — Кого убить за такую птичку?
Язва. Моя школа.
— ...И жили они долго и счастливо. — дипломатично выдержав паузу, прокомментировал Бер с поводка.
Две язвы.
— И главное что даже и убивать-то бесполезно, машина в разработке ещё. — продолжил за меня Бер. — Такие птички растятся долго и идут в первую очередь разведке. А эта вообще экспериментальная, её ещё два-три года доводить будут. Учиться тебе надо. На пилота, это тебе, похоже, легко пойдет, но для разведки — крайне желательно ещё и на штурмана пробоваться, оно с пилотским талантом часто в одной упряжке идет. Честно сказать, малышка, начал бы я тебя у Вячеслава сманивать...
— Вот щас. — я поднялся на ноги. — Сманивать он будет. Сначала обитаемый объём и экипаж завести надо. Со всем положенным комфортом.
— Да, только это и останавливает. — согласился Бер. — Береги девчонку, Шад. Талант. В первый же вылет, без предельных перегрузок, птичке силовой набор погнуть — не каждому дано...
— Я не хотела!
Всё-таки ей до полной реабилитации ещё не совсем. Испуг, пусть даже мимолётный, это плохо. А вот то, что она качнулась в мою сторону, это, наоборот, хорошо, это признак доверия... а ещё того, что на ногах она на одной гордости держится. Я нагнулся и подхватил протестующе пискнувшую пегаску на руки.
— Вот! Захотевши, так каждый сумеет. А когда не хотела, но погнула — это уже талант! — продолжал ехидствовать Бер.
— Брэк. Хорош шугать девчонку. Дэш, не вырывайся, тебе сейчас в медкапсулу и отдыхать. И не пугайся, эти машины для того и сделали, чтобы их ломать. То что ты её погнула, это как раз хорошо, её разберут, посмотрят запись полёта, посмотрят телеметрию, поймут как это получилось, и исправят недочёты. И тебе, кстати на счёт капнут, за работу.
Пегаска расслабилась, поёрзала, устраиваясь поудобнее, и даже примостилась подбородком у меня на плече.
Всё так же, с ней на руках, я обошёл катер. Ну да, аккурат посередине корпуса, между консолями обшивка пошла гофром. Чуть-чуть, не зная, и не приглядываясь, можно и не заметить, но всё же. Действительно — талант. Сам не ожидал, честно сказать. Узнав о том, что Бер направляется в нашу глухомань с новой техникой, и договариваясь с диспетчером, я собирался просто сделать небольшой сюрприз ему и небольшие полетушки моей подопечной, но вышло... а и неплохо вышло, пожалуй.
— Береги девчонку, Шад. — уже без всякого ёрничества повторил Бер. — Рад был свидеться, потом спишемся ещё. Ну, от машины, что ли...
* * *
Паранойя — это хорошо. А когда она не подтверждается — это ещё лучше. Пегаска действительно была в отличной форме, и перегрузки перенесла прекрасно. Поэтому, как только широкая полоса наномеха в медкапсуле отпустила её голову и неспешно начала скручиваться, составляя подробную карту организма и сравнивая с эталоном, Дэш тут же, ещё валяясь на пузе в капсуле, начала меня расспрашивать. Для начала — про Бера...
— ...Бер — он младше меня, но самый старший из наших искинов. На его примере, к слову, искинщики смотрят на развитие искина и строят прогнозы для остальных. Это, конечно, сильно смахивает на гадание по кофейной гуще, но уж что есть... А ещё он, в некотором смысле, противоположность уже знакомой тебе Маре. Та из аватары своей идеального хомо лепит, а Бер наоборот, после долгих лет работы сказал "что-то задрался я в край...", заказал себе корабль — голый остов, без намёка на обитаемый для хомо объём, обвесил его по своему вкусу, и сейчас занимается сверхдальней разведкой в одиночку. Уйдёт на год-два-три, потом вернётся, оставит контейнеры с данными и образцами, починится, заправится и снова в рейд. Разведчики этому только рады — он занимается системами, до которых им пока толком не дотянуться.
— Это же опасно? Ты сам рассказывал...
— Ну да, опасно. Ему, в общем-то, даже опасней, чем остальным разведчикам, у живых штурманов с навигацией отношения лучше. Что поделать, жить вообще опасно, но это его желание и его выбор. Я, пожалуй, тоже так когда-нибудь свалю подальше... Вот закончу с делами — и ага. Кстати, насчёт сегодняшнего — не сочти за труд, пока впечатления свежие — надиктуешь отзывы о катере? Всё, что сможешь сказать, как себя вёл, как чувствовалось управление и всё такое.