15
* * *
Утро будило беспощадно — солнечным светом и ощутимо прохладным ветерком, прошедшимся по высунутому из спальника носу. А ещё — странно знакомыми цокающим звуками где-то в стороне, и негромкими звуками голоса. Голос что-то сказал, потом, судя по интонации, что-то спросил, переспросил ещё раз...
— Так-так-так! — теперь голос был громким и сильным. — Кто это тут в гости пожаловал? — Послышался негромкий звук удара, такой, словно кто-то прыгнул на месте, вслед за ним такое же, странно знакомое фырканье и перестук. — Слезай уже, знаю что на сеновале прячешься.
— Я не прячусь! — пегаска вывернулась из спального мешка и спланировала на землю.
Встретили её двое. Женщина, довольно старая... впрочем, скорее, наверное "пожилая", возраст, конечно, оставил следы на лице и руках, но держалась она твёрдо и уверенно, взгляд был пристальным и ясным, и кобура на поясе с торчащей из неё потёртой рукоятью пистолета висела так, как это свойственно привычному инструменту. Обычный рабочий комбинезон, такой же, в котором работали спасатели, только светло-серого цвета, соломенная шляпа с широкими полями — эдакая типичная фермерша, вроде Эпплов. Образ фермера дополнялся её спутницей — такой же светло-серой, как комбинезон женщины, лошадью рядом. Невысокая — для людей — кобыла, почти что пони, послушно стояла, пока женщина снимала с неё седло, а потом сделала несколько шагов к Дэш, разглядывая её... С интересом, пожалуй. Морда настоящей лошади была непохожа на тщательно сконструированные физиономии синтетов-пони, но оказалась не менее выразительной.
Дэш слегка попятилась от приближающейся громады, но женщина, повесившая седло под навесом у сеновала, успокоила её:
— Не бойся, она мирная.
Лошадь выгнула шею, кося на неё большим синим глазом, с узкой при свете дня щелью зрачка. Потом огромная — для пегаски — голова опустилась вниз, и её обнюхали, чуть толкая носом, фыркая и чуть ероша горячим дыханием шёрстку. Потом лошадь, словно в раздумье, качнула головой вверх-вниз, и Дэш охнула от неожиданности, когда её чувствительно толкнул в плечо тяжёлый подбородок. Она переступила, и лошадь, выгибая шею, настойчиво пихнула её ещё раз, подталкивая к своему боку.
Женщина расхохоталась и в пару шагов оказалась рядом. Она подхватила лошадь за голову и та с готовностью вытянула шею, устраиваясь подбородком на плече у хозяйки.
— Чара умная. — проворковала женщина, почёсывая лошади горло и грудь. — Чара хорошая. Чара добрая. — она почесала той за ухом, и лошадь зафыркала, довольно скаля крупные зубы. — Чара знает, что маленьких жеребят надо кормить. А то они так и останутся маленькими.
Словно в подтверждение её слов послышался частый дробный стук копыт, и Дэш шарахнулась в сторону от жеребёнка. Умилительного вида, нескладный и голенастый жеребчик с коротенькой гривой и куцым хвостом оббежал их пару раз, встряхивая головой, потом потерял интерес к гостье, подбежал к кобыле и решительно сунулся мордочкой ей под живот. Только тогда Дэш смогла чуть расслабиться — потому что маленьким жеребёнком он был разве что только для хозяйки и мамаши. Для пегаски он был здоровенным зверем, и ей пришлось опасливо прижаться боком к ногам человека.
В ответ её потрепали по гриве.
— Пошли, девочка, приглашаю тебя в гости. Чара права, тебя бы подкормить надо, а то какая-то осунувшаяся. И ванна не помешает. Ты как тут очутилась-то?
— Прилетела. Вчера вечером.
— Понятно... то есть подожди, флайка-то где?
— В Веже оставила. Я своим ходом. — Дэш слегка развела крыльями.
— Вежа? Это же полтысячи кэмэ с гаком отсюда...
— А что такого-то? Навигация есть, пару раз на форпостах заночевать... нормально добираешься.
— Сильна девочка. — покачала головой хозяйка. — Не страшно было одной?
— Ха! — пегаска гордо вскинула голову. — Я и страшно — слова разные.
Женщина чуть заметно покачала головой.
— Самоуверенность может погубить...
— Ну... Дэш поковыряла землю ногой. — Знаю, знаю. Говорили сто раз уже. Бояться не надо, надо опасаться. Пока получается... — ей не хотелось рассказывать, что в этом путешествии ей довелось удирать со всех крыльев от небольшой стаи волков. И это действительно было страшно. Хотя... страх этот был короткий, простой и честный, за него даже мстить не хотелось, и она даже и не подумала потом стрелять с воздуха по недоумённо топтавшимся внизу хищникам.