Женщина усмехнулась и подтолкнула её к дому.
— Иди уже, умывайся, бесстрашная. Потом сюда.
* * *
"Сюда" означало открытую веранду. Простой навес, такие же простые стол и стулья, такие же немудрящие перила из цельного ствола, толщиной в человеческую руку. И только если приглядеться, можно было заметить что и мебель и перила не крашены, они потемнели от времени и отполированы прикосновениями. В этом доме, насколько успела увидеть Дэш, вообще всё было таким, под стать хозяйке — с возрастом, но не ветхим. Это чувствовалось. Хотя, казалось бы, это и был обычный, привычный уже автоном.
Завтрак был готов на двоих. Потом оказалось что на одного — хозяйка почти не притрагивалась к своей тарелке, и всё больше расспрашивала Дэш, да рассказывала про здешние места и окрестности. После оказалось, что завтрак всё же для двоих — лошадь подошла к веранде, устроилась головой на перилах, и ворочая туда-сюда ушами внимательно прислушивалась к разговору, по ходу дела аккуратно прибирая с руки хозяйки кусочки овощей. И даже вставляла что-то своё в разговор, фыркая время от времени.
Ну а когда разговор и угощение подошли к концу — кобыла, уловив настроение, подошла к Дэш поближе, фыркнула что-то явственно ободряюще и направилась прочь, к играющему со здоровенным мячом жеребёнку.
Дэш подозрительно поглядела вслед уходящей лошади.
— Она случайно не из... эээ... наших? — она потыкала себя копытцем в грудь.
— Нет. Вообще лошадей тут держат многие. Но Чара — случай особый. Она местная, из диких. И наша достопримечательность — пока не скажут, никто не верит что дикая, настолько ручная, умная и понятливая.
— Надо же... Сама прибилась?
— Нет, её в прошлом году осенью из топи вытащили. Кто-то из посёлка пролетал по делам, заметил странно натоптанное место сверху, облетел, присмотрелся и спасов позвал. Там болотце было, небольшое, но дожди зарядили, и развезло его до безобразия. По следам непонятно было, то ли сама влезла, то ли загнал кто — там её табун топтался-топтался и ушёл, в конце концов. А от неё, считай, уже одна голова торчала, носом наружу... Ничего, спасы подкопали, подцепили, вытащили аккуратно катером. И вот вытащили её значит, она с ног до головы грязью уделанная, на ногах едва стоит, и спасы, такие же уделанные, с ног валятся. И эта умница, даром что напрочь дикая, берёт, на дрожащих ногах подходит к главспасу, обнимает его шеей, и ни в какую отпускать не хочет. Как только догадалась...
Конечно, эти суровые охламоны просто растаяли. Да и потом — коли уж старались, вытаскивали, кой смысл теперь бросать в таком состоянии, а где тот её табун — никого не спросишь, поди найди, она похоже не первый день там была. Позвали в дэка — пошла сама, хоть и дрожала как лист. Так вот и привезли в посёлок. Пока отхаживали — привязались и прижилась, потом оказалось что жерёбая, тут и вовсе отпускать не стали бы, даже если б она и захотела... — Женщина взглянула на просторное пастбище у дома и чуть улыбнулась. — Знаешь, хочется думать, что когда-то, давным-давно так и начинали приручать лошадей. И хочется надеяться, что тут получится лучше.
— Приручить?
— Подружиться. — Дэш хотела было съязвить, но... именно в этот момент она, поняла что женщина говорит совершенно искренне, и слова замерли на языке. Хозяйка покосилась на неё и добавила с улыбкой. — Случится быть на Руси обязательно загляни в мамонтову степь. Там ещё интересней. А пока... будешь в посёлке — вот ещё куда зайди...
* * *
Рэйнбоу Дэш лежала на верхушке прибрежной скалы. Лежать было комфортно — яркое пятно, замеченное ей издали, оказалось куском мягкого пластика, который кто-то заботливо приклеил прямо к скале. Точнее, кусков было два, сложенных вместе и зафиксированных магнитными застёжками. С одного края лежак был здорово обтрёпан, оборван и выгорел на солнце, но всё же вполне можно было прочитать надпись от руки "...е забудь закрыть лежанку. Птицы."
Верхушку регулярно отмывало дождём и штормами, но всё же несколько пятен помёта показывали, что совет был написан не просто так. Ещё верхушка носила характерные следы от работы чего-то камнерезного — кто-то поработал, сделав её чуть вогнутой, прорезал сток для воды и теперь здесь было вполне уютно — ветер, налетающий с океана уходил поверх, и лишь слегка трепал гриву на самой макушке, а солнце грело чёрную куртку.
Можно было бы и подремать, но спать пегаске не хотелось совершенно.
Путь был закончен. Череда форпостов, посёлков, перелётов и попутного транспорта, мелькавшая вокруг, закончилась здесь, на берегу океана. Восточный край материка, похожего на кривоватый знак бесконечности, нарисованный чуть ниже полюса и чуть выше экватора. Дальше были только сероватые волны до горизонта. Где-то там, за ними, были ещё острова и материки, но туда добраться своим ходом было уже нереально, каким бы прирождённым летуном ты ни был. Да и особого смысла в этом уже не было. Там всё равно пока ещё не было людей, а здесь... Здесь она увидела всё, что хотела.