— Мы с Джоунсом обычно пьем прямо из банок, а для дам держим стакан.
— Для дам?
Миссис Лоу само изумление. «Какие в полиции дамы? Откуда?» — читал Харт в ее глазах.
— Очень просто, миссис Лоу, иногда ребята привозят шлюх после облав, или подбирают в скверах, или еще что… Вот мы и даем им промочить глотку. Девочки — вас это, быть может, удивит — ничего против пива не имеют. Славные девчушки. Им просто не повезло в жизни.
— Они пьют… из этого стакана? — гримаса исказила лицо миссис Лоу.
— Из этого. Конечно, из этого. Он же мытый. Стакан мытый? — Харт посмотрел на Джоунса.
— Я так не думаю, сэр, — Джоунс был немногословен и честен.
— Что? — взвизгнул Харт, еле сдерживая смех. — Подать нашей почетной гостье стакан, из которого пьют обыкновенные шлюхи? — Харт сделал ударение на предпоследнем слове. — Почетной гостье — немытый стакан? Да вы что? Соображаете! Вот с кем я работаю, миссис Лоу. Неудивительно, что люди пропадают, исчезают среди бела дня. Я только удивляюсь, что еще никто не украл наш проклятый город, целиком, вместе с церквями, борделями, воскресными школами, клубами для гольфа и похоронным бюро.
Джоунс вернулся со сверкающим стаканом. Харт налил в пего пенящейся жидкости. Миссис Лоу поежилась. Она представила губы, вымазанные жирной помадой, которые только вчера тянули пиво из кубка для падших, представила так явственно, что к горлу подступила тошнота.
— Отхлебните, не пожалеете. — Харт придвинул стакан.
Джоунс застыл у стены.
«Ничего не поделаешь, я у них в гостях, а не они у меня. Если я разругаюсь с этим толстым подонком, вообще ничего не удастся добиться. Ничего». Она протянула руку, вздохнула — холод чистого стекла подействовал благотворно — и уж совсем решительно сделала глоток. «Какая гадость, единственное спасение, что холодная гадость».
— Ну и как?
— Что как? — не поняла Розалин.
— Пиво как? — уточнил Харт и одним глотком опорожнил банку.
— Хорошее, — вяло подтвердила Розалин.
«Опять врет. По роже вижу — пива терпеть не может. Но соображает: лучше похвалить пиво, чем уйти с носом. Крошка не знает: пей она хоть жидкость для полировки мебели — помогать ей не буду».
— Значит, пропал Марио Лиджо? — Харт посмотрел на Джоунса, как бы приглашая его принять участие в поисках пропавшего в магазине маленького мальчика. — Я считаю так, уважаемая миссис Лоу: будем говорить начистоту.
— Конечно! — великодушно кивнула Розалин. — Я люблю откровенных людей.
«Это уж точно», — Харт ухмыльнулся.
— Так вот, несмотря на то что этот самый Лиджо был принят в вашем доме, он, как бы это выразиться поделикатнее, профессиональный негодяй.
Розалин поняла: нужно молчать, молчать как ни в чем не бывало. На ее высокомерие Харту наплевать, а деньги, ее огромные деньги, при одном упоминании о которых у Харта должно было щипать в носу, ей не принадлежат, и уж кто-кто, а Харт это прекрасно знает. Она сделала еще глоток и про себя отметила, что не такая уж это гадость. «Гадость или не гадость — дело привычки, остальное — интеллигентские бредни». В ее устах это было самым жестоким оскорблением. Денег у интеллигентов никогда не бывает в приличных количествах. Так, прикрыть кое-что. Выпить кое-где с не очень дорогой обожательницей. Все. На большее интеллигентов не хватает. А почему? Да потому, что они, во-первых, не любят работать, а во-вторых, обожают трепаться. Розалин всю жизнь предпочитала молчаливых денежных мужчин.
Харт смаковал ситуацию. Он так увлекся, что даже перестал вытирать пот со лба. Только когда тонкая струйка попала в глаз, он всплеснул руками и схватил платок.
— Так вот, — тщательно осушив физиономию, не без удовольствия повторил Харт. — Марио Лиджо — проходимец! Уж извините, а куда денешься? Если проходимцев не называть проходимцами, меньше их не станет. Не станет? — обратился он к дремлющему Джоунсу.
Тот встрепенулся. Сразу понял что к чему. Какое счастье быть человеком, у которого на любой вопрос всегда готов ответ'
— Пожалуй, вы правы, сэр.
— Видите, — обратился Харт к миссис Лоу. Она безучастно слушала. — Видите, мой коллега, один из лучших служащих полиции — не смотрите, что он подает немытые стаканы, с кем не бывает, — подтверждает: Лиджо — проходимец! Что отсюда следует? Много чего. Поступки проходимцев непредсказуемы. Вот, кстати, почему их, как правило, ненавидят так называемые приличные люди. Увы! Приличные люди часто ленятся шевелить мозгами. А сейчас это — непозволительная роскошь. Такая жизнь: не будешь шевелить мозгами, — Харт брезгливо хлопнул ладонью о ладонь, будто сбросил мокрицу, — тебя размажут по стене. Чем хороши проходимцы? Они никогда не ленятся шевелить мозгами. Они вообще не ленивые люди, хотя принято считать как раз наоборот. Ваш-то был живчик, поди?