Проходит три года или чуть больше. Неважно. Он возвращается, узнает, чем она занималась в эти годы. Он любит ее по-прежнему, он прощает ее. Она любит его по-прежнему. Ей прощать нечего.
Мост Ватерлоо. Объятия! Она пытается объяснить ему, что с ней произошло… Не надо! Не надо! Его совершенно не интересует, как это произошло… Он любит ее. Все остальное не имеет ровным счетом никакого значения. Никакого. Она знает, что прощена. Она любит его. Счастье? Нет. Не все так просто в жизни. Не случайно об этом говорит и доктор Барнс, и миссис Уайтлоу, потом, много лет спустя. И она на мосту Ватерлоо в те далекие годы знала, что жизнь не проста. Он смотрит на нее, на его лице то ли слезы, то ли капли дождя. В его глазах вопрос. Она растрогана и поражена прощением. Повторяю, она любит его. Он предлагает ей быть вместе. Вот ее ответ: «Нет! Нет! Невозможно. Поздно: женщина, которая знала много мужчин, никогда не остановится».
Капли струятся по его лицу, а может, это и есть слезы. Конец. Они расстаются. Права ли героиня? Или Вивьен Ли, произнося эти слова, ни на секунду не сомневалась в том, что они лживы, или лживы и правдивы одновременно, как очень часто случается.
— Так здесь не может родиться любовь? — Наташа смеется, ее голос звенит, она молода для нашего времени, в котором живут сорокапятилетние мальчики, и зачем ей знать, что говорила давным-давно красивая женщина на поливаемом дождем лондонском мосту стройному летчику. Зачем ей знать? Тем более что в реальной жизни такого не было…
— Значит, не хочешь отвечать?
Она еще громче смеется и произносит фразу, которая всегда выводит меня из равновесия:
— Не хочешь, как хочешь.
Я всегда считал, что только бесцеремонные люди пользуются этой фразой, бесцеремонные и глухие, этически глухие. Мне хочется зло оборвать ее. Но я молчу, уставившись на спасительную гладь моря.
Как хорошо начинался день, и теперь, потому что когда-то, много лет назад, Вивьен Ли произнесла с киноэкрана фразу, в истинности которой каждый вправе сомневаться, у меня портится настроение. Оно портится и потому, что Наташа сказала: «Не хочешь, как хочешь», — ничего особенно обидного в этих словах как будто нет, но они обладают способностью разъедать отношения.
Ну, что особенного в порывах ветра, несущего песок, и тем не менее проходят века, и ветер разрушает мощную кирпичную кладку толстых стен. Потом об этом говорят: время, неумолимое время разрушило. Разрушило не время как таковое, а разъедающие факторы.
Факторы риска. Факторы риска в человеческих отношениях. Что разрушило брак Элеоноры Уайтлоу и Джэрри? Время? Вряд ли. Они прожили всего пять лет. Может быть, они не любили друг друга? Ерунда. Они и сейчас, уже после того как расстались, любят друг друга. Может быть, им не хватало денег? Может быть. Но сама по себе нехватка денег еще не фактор риска, скорее, это питательная среда для этого мерзкого фактора. Так почему же люди расстаются, не только когда ненавидят, чему есть хотя бы логическое оправдание, но даже тогда, когда они любят друг друга? Отчуждение. Страшный вирус. Коварный. Не знающий никаких преград, не ведающий жалости и сострадания. Вирус, способный погубить человека и его хрупкий мир.
— Какой сегодня день! Чудо, просто чудо!
Наташа перегнулась через решетку балкона, и утренний ветерок попытался унести ее волосы в море. Мое настроение' снова изменилось, стало хорошим: у современного человека настроение в течение часа может измениться не меньшее число раз, чем мода за какое-то десятилетие. Как только неприятное чувство отступило, мне сразу же захотелось сделать что-то приятное женщине, которая согласилась терпеть мои причуды, хотя у нее и своих никак не меньше.
— Смотри, смотри! — крикнула Наташа и ткнула куда-то пальцем.
По аллее пансионатского садика бежал низенький толстый человечек с оголенной макушкой, бежал в тщетной попытке остановить время. Он трудно дышал, оплывший живот вздрагивал, глаза 'вываливались из орбит. Я хотел произнести небольшой монолог о недопустимости использования в данном случае указательного пальца, но назидательность и жажда примирения редко уживаются вместе. Поэтому я лишь спросил:
— Ты имеешь в виду бегущего толстяка?
— Что значит бегущий толстяк? Присмотрись! — Она торжествовала. — Это же Харт! Вылитый Харт!