— Там нельзя прочесть чего-нибудь повеселее? — Он ткнул пальцем в маленький, почти насквозь пропитанный соком инжира клочок газеты.
Наташа села на кровать, прислонившись к стене, взяла мокрый кусочек бумаги, тщательно расправила на ладони и прочитала с интонациями, удивительно похожими на те, какими читают свои стихи профессиональные поэты, — многозначительно и протяжно:
«Один ботаник вывел сорт хризантем, пахнущих фиалками. Потом, он занялся выведением фиалок с запахом хризантем».
— Ничего! — сказал Лихов. — Во всяком случае, маловероятно, что такой парень ломает голову над проблемой места человека в жизни.
— Зря ты его ругаешь. Я бы любила тебя еще больше, если бы ты сегодня подарил мне фиалки с запахом хризантем, а завтра — хризантемы с запахом фиалок.
ПЯТЫЙ ДЕНЬ ОТДЫХА
Утром у изголовья кровати Наташа налила букет хризантем с запиской: ((Хризантемы с запахом хризантем.
За неимением лучшего!»
Этот день принес странные, приятные ощущения: им было хорошо и чуть грустно…
По аллее шел тот самый человек, удивительно похожий на Харта. Кроме того, что он был плотный и с голой макушкой, он — это показалось Наташе уж совсем необъяснимым — держал в руке огромный клетчатый платок. Наташа как притянутая магнитом пошла за потеющим гражданином.
Человек подошел к беседке. Там за шахматным столиком сидел бесцветный, тощий мужчина с крупными, выдающимися вперед зубами. Он был до смешного похож на деревянного шахматного коня, которого рассеянно крутил в руке. Такая же вытянутая книзу физиономия, вывернутые ноздри.
— Сыграем? — спросил похожий на Харта.
— Пожалуй, — ответил похожий на лошадь субъект. — Чего еще делать?
— Давно ждете?
«Харт», как назвала его Наташи, сел. Он был явно чем-то озабочен. Сделал ход, потом еще ддин, не думая. И еще, и еще… Откинулся назад и устало произнес:
— Начнем новую. Эта уже не в мою пользу.
— Не думало, — ответил партнер. — А если попробовать коня на аш пять? — Он взял грубо вырезанную фигуру длинными пальцами с неаккуратными ногтям, и, раздумывая, подержал ее над доской и заключил: — Пожалуй, вы правы. Ничего не выйдет. Сыграем еще?
«Пожалуй, вы правы…» «Это же Джоунс!» — мелькнуло у Наташи.
«Харт» взялся за фигуру, потом осторожно, чтобы не раздавить, снял божью коровку с плеча, бросил ее в кусты и неожиданно изменил свое решение:
— Больше не хочу. От меня ушла жена. Вот письмо. — Он, потрогал нагрудный карман рубашки.
— Тогда не будем, — кивнул партнер, — ничего.
Он сгреб фигуры в кучу. Коней поставил отдельно, очевидно сознавая сходство с собой и потому выделяя их, встал и, уже уходя, обронил:
— Ничего. Образуется. От этого еще никто не умирал. Даже наоборот.
— Что — наоборот? — не понял «Харт».
— Ничего, я так. Появляются другие варианты. На земле четыре с половиной миллиарда людей, половина из них — женщины. Вычитаем старух и девочек, чтобы все в рамках закона. По-моему, вам вполне должно хватить того, что останется. — Он развел в стороны руки. В спортивном костюме и кроссовках на босу ногу, с раскинутыми руками, мечтательно жмурясь на раскаленный докрасна диск, олимпийски спокойно садящийся в море, «Джоунс», наверное, видел себя по меньшей мере на вершине Кавказа. — Мы все здесь в одной связке, — добавил он. — Никуда нам друг от друга не уйти.
— В одной связке, — тихо повторил «Харт».
Длинный подтвердил:
— Именно так. Мы все повязаны.
Потом зашелестели шаги, он ушел.
Быстро стемнело. «Харт» неподвижно сидел в пустой беседке. Плескалось близкое море. Наташа ждала Андрея. После обеда он засел в библиотеке, а потом опять, наверное, натащил домой книг и забыл обо всем. Когда показался Лихов, фигуру «Харта» различить уже было невозможно: беседка казалась сплошной черной глыбой. Андрей подошел, молча сел и обнял Наташу за плечи.
— Холодно?
— Нет, — еле слышно ответила она и прижалась щекой к его плечу.
В шорох прибоя вплетались музыка и принужденный смех женщин.