Его слова звучали как откровенная угроза, а я всё больше впадала в оцепенение и лихорадочно соображала, что дальше делать. Первым делом я осведомилась о долге моей сестры в цифровом эквиваленте. Я уже знала, что увиденное мне не понравится, но оно мне не просто не понравилось, а едва ли не отправило заблаговременно в нокаут. Одна простая циферка с шестью кругленькими нулями красовалась на белоснежном листочке бумажки, протянутой мне небрежно Ханом. До сих пор не понимаю, почему я не грохнулась сразу же в обморок. Мне такую сумму даже за всю свою жизнь не собрать, даже если буду работать днём и ночью и распродам всё своё имущество. Другой вопрос, который набатом бился в моей голове, для чего моей сестре потребовалась такая сумма денег. Она на неё хотела купить свой маленький остров и жить вдали от всех? Неужели, все эти деньги она потратила на наркотики, после того, как я запретила ей тратить наши кровные и продавать дом? Интересно, а чем она собиралась расплачиваться с Ханом? Или она планировала по-тихому смыться и оставить все свои долги мне – ничего не подозревающей о её делишках младшей сестре? Ну, спасибо, сестрёнка, удружила. Сама сейчас спокойно лежишь в своей могиле и не о чём не волнуешься. Волноваться и переживать приходится мне. Что же делать? Мне вдруг неожиданно пришла в голову мысль, что если бы Василий не передумал и отравил меня ядом или оставил в холодном зимнем лесу, то возможно сейчас, мне бы не пришлось переживать весь этот кошмар, который неизвестно чем ещё в итоге закончится. Хан мне ясно дал понять, что если не будет денег, то я отправлюсь вслед за сестрой. Может мои родители, действительно, в чём-то были повинны, что теперь расплата за их грешки неизменно следует за мной по пятам? Как там сказал Василий? - Настал мой час расплаты. Теперь уже окончательно настал.
- У меня нет таких денег, - несмело промямлила я, ни на что уже особо не надеясь.
Это Василия можно было попытаться призвать к голосу разума, а вот с Ханом такой номер не пройдёт. Нет у него ни милосердия, ни разума, только лишь холодный расчёт на уме. Тем не менее, мой злобный собеседник неожиданно сказал приторно-сладким голосом следующее:
- Я буду милосерден.
Я ни разу не поверила его словам, но всё же не стала перебивать и приготовилась выслушать то, что он мне намеревался сказать. А вдруг в реальности он не такой злобный, каким кажется на первый взгляд?
«Наивная!», - усмехнулась моя интуиция и замолкла, я же покорно ожидала решения Хана.
- Ты ведь не знала о долгах своей сестры. Я всё прекрасно понимаю. Поэтому дам тебе месяц на то, чтобы разыскать нужную сумму. По истечении положенного срока доставишь мне её в указанное место. И не смей меня кидать, - пригрозил мне Хан. - Эта глупость тебе дорого обойдётся.
Он сделал какой-то пас руками и двое мужчин, стоявших позади меня, подхватили меня под руки и выволокли из обители Хана. Домой меня доставлять они не собирались, слишком много чести, поэтому пришлось брести туда самой. Никогда ещё эта дорога мне так тяжело не давалась. Ноги просто не хотели идти вперёд, а сердцу уже надоело бешено биться. Я шла чисто по инерции, ничего не замечая вокруг себя. Сама не понимаю, как добрела до дому, где меня уже ожидал взволнованный Влад:
- Дарина, где ты была? Почему не отвечала на телефон? Я же волновался за тебя!
- Всё в порядке, - бескровными губами ответила я и попыталась натужно улыбнуться.
Не вышло, и мужчина это явно заметил.
- Дарина, что-то случилось. Ты можешь мне всё рассказать. Я попытаюсь тебе помочь.
«Помочь? Да чем ты можешь мне помочь?», - подумалось мне. Мне уже никто не поможет. Я всю дорогу размышляла, где мне раздобыть эти злосчастные деньги и пришла к неутешительному выводу, что честным путём их за месяц не достать. Остаётся только ограбить банк или какого-нибудь богатея. Ведь даже если распродам всё своё имущество, едва ли этого хватит на половину от той кошмарной суммы на листке бумаги.
Влад что-то ещё у меня спрашивал, но я его уже не слушала. Сказав, что очень устала и хочу побыть одна, я заперлась в своей спальне и дала волю слезам. Мурка пыталась утешить свою безутешную хозяйку, но ей этого не удалось сделать. Ничто теперь меня не утешит и не спасёт, только лишь чудо. А в чудеса с некоторых пор я не верила и особо на них не рассчитывала.