— Он фотографировал девочку. Лесли купила у него несколько фотографий — свою и своей соперницы по корту.
— Значит, связь вы установили, но посадить его не смогли?
— Дело в том, что Балленкоа нигде не прокололся. Если он и наделал ошибок, то искать их надо где-то в другом месте.
— Любая мелочь может разрушить его оборону, — сказал Мендес. — У Балленкоа обязательно найдется слабое место. Он всего лишь человек… я надеюсь. Винс Леоне связался сегодня с представителем ПЗЛСНП. Они поищут в своих архивах похожие случаи похищения девушек в районе Сан-Диего за тот период, когда Балленкоа там жил. Винс уверен, что парню не впервой заниматься этим. Слишком уж все гладко прошло у него с Лесли Лоутон.
— Очень успокаивает, — съязвила Таннер.
Дверь распахнулась, и из-за дверного косяка просунулась голова детектива Гамильтона.
— Ваш Балленкоа — здесь!
— И зачем? — спросил Мендес, чувствуя, как сердце начинает быстрее биться в груди. Заметил ли их Балленкоа, когда проезжал мимо дома Дениз Гарленд? Собирается ли этот ублюдок снова на него жаловаться? Какой же он все-таки выродок! Сначала следит за женщинами, а когда его ловят с поличным, у этого ублюдка хватает наглости еще жаловаться на полицейских.
— Он утверждает, что подвергается преследованию.
— Опять! — воскликнула Таннер. — Этот тип ведет себя подобно голливудской старлетке. Какая жажда популярности!
— Что за хрень! — вызверился Мендес. — Где он?
— Будет беседовать с Диксоном в первой. Босс приказал мне позвать вас в комнату отдыха. Полюбуетесь на него.
Пройдя по коридору, четверо полицейских очутились в комнате отдыха. Мендес, скрестив руки на груди, встал перед самым экраном телевизора. Он насупился так, что глубокие складки обозначились в уголках его рта, прикрытых усами.
Балленкоа нервно прохаживался по комнате для допросов. Видно было, что ожидание дается ему с трудом. Мужчина не сводил глаз с двери. Его курьерская сумка лежала на стуле, стоявшем в конце стола.
В комнату вошел детектив Траммел.
— Мистер Балленкоа! — произнес он. — Хотите чашку кофе?
— Нет, — довольно грубо ответит тот. — Кофе я не хочу. Мне надо поговорить с шерифом Диксоном.
Не обращая внимания на слова Балленкоа, Траммел уселся за стол и открыл папку, которую принес с собой.
— Он скоро подойдет. Шериф — занятой человек.
— Следовало бы быть позанятее.
Видно было, что Балленкоа злится из-за того, что с ним не особо считаются.
— Я буду вести протокол, — как ни в чем не бывало сообщил ему Траммел. — Можем начать с его составления…
— Я не хочу впустую тратить свое время, — перебил его Балленкоа. — Я буду разговаривать только в присутствии шерифа Диксона.
— Что за сука! — пробурчала Таннер, становясь перед Мендесом, чтобы лучше все видеть.
Мужчина мог бы преспокойно упереть свой подбородок в ее макушку.
Траммел сохранял спокойствие.
— Ради вас я бы вытащил его даже у себя из рукава, но шерифа сейчас в управлении просто нет. Итак, Роланд, как насчет того, чтобы заняться делом? Вам кажется, что вас кто-то преследует…
— Вчера вечером я уже говорил о том, что эта женщина меня преследует, — не переставая ходить из угла в угол, заявил Балленкоа.
— Вчера вечером эта женщина вас побила, если уж начистоту, — поправил его Траммел.
Балленкоа выставил в сторону помощника шерифа указательный палец.
— Именно поэтому я и не хочу терять свое время, разговаривая с такими, как вы! Я хочу видеть шерифа Диксона. Немедленно!
Зевнув, детектив Траммел встал из-за стола и исчез из поля зрения телекамеры. Через минуту он вошел в комнату отдыха и, бросив взгляд на собравшихся в ней детективов, направился прямиком к кофеварке.
— Что за истеричная баба! — пробурчал он. — Поверить не могу. Сначала он позволил женщине избить себя, а теперь прибежал жаловаться из-за того, что она, видите ли, его преследует. Лучше бы он захлебнулся в утробе матери при рождении.
Траммел налил себе чашечку кофе, добавил туда сахар и сливки, а затем присоединился к остальным, наблюдавшим за Балленкоа на экране.
— Он знает, что на него смотрят, — сказал Мендес. — Он все время поглядывает в сторону видеокамеры.
Траммел прихлебнул кофе.
— Босс сказал, что сегодня утром вы видели, как он следил за какой-то медсестрой.
— Балленкоа тот еще извращенец, — презрительно произнесла Таннер.
— То, что он извращенец, не лишает его права, заплатив налоги, грубить полиции, — пошутил Гамильтон.