Им казалось, что со временем она забудет о потере ребенка. Но Лорен не видела конца своим страданиям. Она, напротив, считала такую «забывчивость» чем-то недостойным.
Разве это «нормально», когда твоего ребенка похищают? Разве это «нормально», когда ты живешь поисками, слезными обращениями к общественности и пресс-конференциями, постоянно ловишь на себе косые взгляды и понимаешь, как все больше людей поворачиваются к тебе спиной? Разве это «нормально», когда ты видишь, что мужчина, похитивший твою дочь и сделавший с ней неизвестно какие гадости, вышел сухим из воды?
Если ничто из того, что выпало на ее долю, не было «нормальным», то как же она может «нормально» себя вести? И могут ли окружающие ждать от нее этой «нормальности»? Как она может притворяться, что у нее все в порядке? Или эти «нормальные» люди, живущие «нормальными» жизнями, чувствуют себя виноватыми перед ней?
«Мы и сами справимся с этим, — сказала ей Анна. — Какое нам дело до того, что думают посторонние?»
С этим Лорен была полностью согласна. Она уже давным-давно перестала волноваться по поводу того, что о ней думают другие, когда ей приходится что-то делать или говорить. Лорен прекрасно осознавала, что постоянно шокирует Лию своей прямотой, то и дело оскорбляет людей, с которыми сводит ее жизнь. Не всякий последует философии Анны Леоне.
Бампер и Сиси Бристоль были единственными, кто ни на шаг не отступился от Лорен в те «черные» дни. (Как будто после случившего они когда-нибудь станут «светлыми»!) Бампер позвонил к ним ранним вечером, чтобы узнать, как дела у нее и Лии.
— Привет, красавица! Как поживает моя вторая самая любимая леди на свете?
— Привет, Бампер! Все нормально.
— Звучит не очень-то оптимистично.
— Иногда мне становится лучше, — солгала Лорен.
На самом деле ей никогда лучше не было. Она просто старалась тянуть свою лямку по жизни.
— Как дела у моей Лии?
Лорен всегда забавляли те собственнические высказывания, которые Бампер делал по поводу женщин из его окружения. Создавалось впечатление, что он — лев, окруженный львицами из прайда. Таким он ей и казался — большой, красивый, мускулистый, с буйной гривой седых волос и рокочущим голосом.
— Она заночевала с подругой у знакомой, — сообщила Лорен.
— Ты ей разрешила?
— Там она под присмотром.
— Ты меня, признаюсь, удивила. Ты и впрямь пошла, видимо, на поправку, дорогуша.
— Не преувеличивай. Мне одной дома до сих пор не по себе.
— Ты и не должна оставаться одна, Лорен, — уверенно заявил мужчина. — Сиси сейчас в отъезде, но я могу приехать к тебе где-то через час.
— Не беспокойся обо мне, Бампер.
— Меня это нисколько не затруднит. Мне в любом случае надо сюда наведаться и посмотреть, все ли у вас в порядке. У тебя, думаю, накопилось полным-полно дел.
— Да нет, все нормально… все нормально…
— Точно? Я всегда готов запрыгнуть в машину и…
— Нет, серьезно, не надо.
— Ну ладно. Я все равно загляну на днях… хочу увидеть мою маленькую Лию. Я повезу ее в одно замечательное место. Мы вместе славненько повеселимся… только я и Лия.
На Бампера исчезновение Лесли произвело жуткое впечатление, ненамного меньшее, чем на Ланса и Лорен. Он сидел в гостиной их дома и плакал, словно ребенок, в тот день, когда полиция нашла велосипед и туфлю Лесли.
С тех пор Бампер окружил Лию самой нежной любовью и заботой, которая еще более усилилась после гибели Ланса. Очень мило с его стороны. Он как бы заменил девочке отца.
— Скоро ее день рождения, — сказал Бампер, как будто Лорен нуждалась в напоминании. — Мы должны организовать что-нибудь особенное.
— Ей понравится.
Несколько часов они будут праздновать день рождения Лии и притворяться, что все «нормально».
Сиси полагала, что без катарсиса о «нормальности» и речи быть не может. Лорен не была уверена, что «нормальность» и катарсис так уж неразрывны.
И что вообще означает катарсис в ее случае?
Может ли Лесли еще вернуться к ней? Лорен питала крошечную надежду на чудо, но возвращение еще не означало катарсиса. Одна дверь закроется, а другая откроется. Впереди у Лесли… у них всех…. будет маячить долгий, очень долгий путь исцеления.