— Я согласен, — бегло просматривая лежащие перед ним страницы, сказал Мендес. — Если Балленкоа имеет отношение к исчезновению дочери Лоутон, он должен за это заплатить. Я не люблю, когда плюют на закон. Насколько мы знаем, он ничего серьезного в Оук-Кнолле пока не совершил, но мне не нравится, что он живет в моем городе.
Детектив продолжил перелистывать страницы в поисках информации о проблемах Балленкоа в Сан-Диего.
— Он провел несколько месяцев в тюрьме Сан-Диего за взлом, проникновение…
— …и кражу женского белья.
— А здесь его имя связывали с какими-нибудь взломами и проникновениями? — спросил Мендес.
— Нет. Мы занимались похищением. Впрочем, Лорен Лоутон была уверена в том, что Балленкоа побывал в ее доме незадолго до того, как уехал из Санта-Барбары.
— Вы ей поверили?
— Я-то поверила, но тогда не мое дежурство было, — призналась Таннер. — Парней ее слова не переубедили, но я, как женщина, знаю, когда кто-то трогает вещи без моего ведома. У нас достаточно развита интуиция, чтобы понять такое. Я ей поверила. Но мы все равно ничего поделать с этим не могли. Он не оставил после себя материальных доказательств проникновения. К тому же детектив, который вел это дело, на миссис Лоутон уже смотреть не мог. Он не стал бы особенно огорчаться, даже если бы следующей пропала мать девочки.
— Превосходное отношение к жизни, — с сарказмом произнес Мендес. — Теперь не удивляюсь, что она ходит с пистолетом.
Глаза Таннер удивленно расширились.
— Боже мой! У Лорен Лоутон — пистолет? Плохо…
— Женщина верит в то, что, пока она ездила в супермаркет, Балленкоа, этот грязный извращенец, сидел в ее доме и кончал в нижнее белье, а ваши люди и палец о палец не ударили, чтобы ей помочь. И вы ее за это осуждаете?
— Нет, — подумав, ответила детектив Таннер. — Я уже говорила вам… На ее месте я бы пытала этого сукина сына до тех пор, пока он не вернул бы мне мою девочку. А потом я бы убила его.
— Она говорит, что он продолжает ее преследовать. С точки зрения психологии, это вполне логично. Балленкоа получил свой кайф, похитив дочь, а теперь щекочет себе нервишки, мучая ее мать. Он снова и снова пытается вызвать у себя те ощущения, которые были у него, когда он издевался над девочкой… Плюс этот гад заставляет ее мать мучиться и переживать за безопасность оставшейся у нее дочери, не говоря уже о ее собственной безопасности… Короче, то еще удовольствие для такого больного извращенца, как он.
— А теперь Балленкоа перенес поле своей деятельности в ваш город.
— Я его засажу, — пообещал Мендес, — если, конечно, Лорен Лоутон первой с ним не расправится. Не хотелось бы… У нас не так давно были зафиксированы случаи взломов и проникновений. Очень напоминает его почерк. Преступник проникает в дом, перекладывает вещи так, чтобы хозяева это заметили, но ничего не берет. Уходит он тем же путем, что и проникает. Если через окно, то оставляет окно открытым. Если через дверь, то же самое…
— Он хочет, чтобы владельцы знали, что он побывал в их жилищах, — сказала Таннер.
— Этим он как бы говорит всем: «Идите куда подальше. Вы меня не поймаете. Руки коротки». Он демонстрирует свою силу, показывает, что может войти и выйти, когда ему заблагорассудится. Он не оставляет после себя никаких улик. Еще ни разу его не застали на месте преступления. В общем, полиции не за что зацепиться.
— Я полистаю в наших записях. Может, и найдутся похожие дела, которые остались нераскрытыми, — пообещала Таннер. — Если до похищения Лесли Лоутон и случалось нечто подобное, то никто прежде не удосужился связать их с этим делом. Вы разговаривали с детективами из Сан-Луиса?
— Нет, — признался Мендес, — но мужчина, с которым мы там общались, ничего подозрительного припомнить не смог.
— Если вы о Нери, то он считает дни до пенсии. Тогда он сможет стать охранником в торговом комплексе и жить себе спокойно. Лучше я сделаю пару звонков. Я там кое-кого знаю.
— Спасибо.
— Это вам спасибо, — отъезжая на своем кресле на роликах прочь от стола, сказала детектив Таннер.
Женщина казалась немного смущенной, словно слова сами собой прилипали к ее нёбу.
— Спасибо, что держите меня в курсе дела, — наконец выдавила она из себя.