Мне дела не было до того, кто этот Грэг Хьювитт и какие у него права заниматься частным сыском. Может, у него вообще никаких прав не было. Мне все равно было, откуда он и зачем ко мне обратился. Я решила, что им движет скорее жадность, чем доброта. Это меня вполне устраивало. Жадность — это по меньшей мере честно. Жадность вполне можно понять. Жадность я согласна оплатить.
Я не верила, что ему удастся найти Лесли. Если вся королевская рать, используя все имеющиеся у нее в наличии следственные и судебные ресурсы, ничего не смогла сделать, то как частный детектив-неудачник сможет чего-нибудь добиться?
Он не смог, как и следовало ожидать. Несколько месяцев он ездил ко мне, опрашивал свидетелей, с которых уже десятки раз до него снимали показания. Потом Грэг Хьювитт занялся вплотную Роландом Балленкоа. Он изучил его привычки, проник в его дом в Сан-Луис-Обиспо, но ничего не нашел там. Детектив в течение нескольких дней следил за Балленкоа, пока не узнал, что тот переехал в Оук-Кнолл.
Я никому не рассказала о Грэге Хьювитте. Я никогда не встречалась с ним в моем доме. Я не позволила ему встретиться с Лией. Я никогда не говорила о нем моим друзьям. Хотя Грэг — мужчина симпатичный и не без харизмы, впрочем несколько грубоватой, в нем есть нечто отталкивающее… низменное… слизкое… А может, моя реакция на него обусловлена всей мерзостью того, на что я решилась.
Я попросила его разузнать адрес, по которому Балленкоа живет в Оук-Кнолле. Признаться, мне с трудом далось это решение. Ему не понравился ход моих мыслей. Подозреваю, ему не хотелось, чтобы я разрушила сложившиеся между нами отношения. Он, по-видимому, хотел продолжать в том же духе. Ни для кого не было секретом, что у меня и Ланса водились деньги. Я видела, что Грэгу Хьювитту нужны деньги. Я согласна была ему заплатить, но тому хотелось большего.
В его разуме зародилась глупая мысль, что у нас может что-нибудь быть, если не в романтическом, то в сексуальном плане. Он из тех мужчин, которые ставят знак равенства между сексуальным завоеванием и властью. Если бы жизнь складывалась так, как ему хотелось, то я подпала бы под его чары и мы повели бы себя подобно двуличным героям из низкопробного детектива пятидесятых годов.
Я в это не верила и ни в чем таком не нуждалась. Грэга я не хотела. С первого года обучения в колледже у меня не было других мужчин, кроме моего мужа. Я не собиралась делать никаких исключений. Но мне нужен был адрес Роланда Балленкоа, и никто другой, за исключением Грэга Хьювитта, добыть его для меня не мог.
Отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки.
Я провела ночь с мужчиной, которого не любила и не хотела. Мое тело меня же и предало. Против моей воли оно ответило на его ласки. Я даже не догадывалась, какие у меня существуют потребности. За это я возненавидела Хьювитта. Но еще больше я возненавидела саму себя.
Грэг Хьювитт сообщил мне адрес Роланда Балленкоа в Оук-Кнолле. На следующий день я дала ему от ворот поворот.
35
— Дядя Тони! Дядя Тони!
Мендес заулыбался при виде мчащихся к нему детей Леоне. Нагнувшись, он схватил Хейли и поднял ее высоко вверх. Как раз вовремя. Маленький Энтони подобно тарану врезался в ноги детективу.
— Привет, ребята!
— Я не ребенок! — возмутилась Хейли. — Я девочка!
— Ты не девочка, а маленькая принцесса!
Хейли расцвела в улыбке.
Энтони скакал на месте, высоко взмахивая ногами в воздухе, словно ниндзя.
— Я мальчик!
Мендес взъерошил волосы своему крестнику.
— Разумеется, парень!
— Дядя, Тони! Мы ездили в зоопарк в Санта-Барбару! — восторженно сообщила Хейли. — Мне подарили жирафа, а Энтони — гориллу. Не настоящих, конечно, игрушечных.
Мальчик немедленно начал прыгать, как горилла, наполнив прихожую «обезьяньими» криками.
— Классно! — сказал Мендес. — А что еще вы видели?
— Мы видели зебр и леопардов. Я помогла папе покормить жирафа. Он меня лизнул! У него такой большой язык!
Мендес рассмеялся. Хейли Леоне была милым, очень живым ребенком. Она совсем не походила на ту девочку, которую он когда-то видел. В возрасте четырех лет Хейли стала единственным свидетелем жестокого убийства и расчленения собственной матери. Извращенец придушил Хейли. Та потеряла сознание, и убийца оставил ребенка умирать. Когда Мендес впервые увидел девочку в больничной палате, та, только что выйдя из комы, визжала от ужаса. Только Анне удалось успокоить ребенка.