Увлеченная лекцией, Женя не обращала внимания на окружающих и потому поразилась мертвой тишине, стоящей в зале, где господствовал лишь голос лектора. Ей даже показалось, что и табачного дыма стало поменьше. Моряки, затаив дыхание, слушали рассказ об Атлантиде и Лемурии, о таинственной стране Шамбале, где обитают мудрецы-махатмы, обладающие абсолютным знанием.
Когда лекция закончилась, зал взорвался оглушительными аплодисментами. Они не смолкали, пока на сцену не выскочил разбитной чернявый матросик и не поднял руку, требуя тишины. Когда шум утих, матросик, обращаясь к Барченко, с воодушевлением сказал:
— Огромное спасибо, товарищ лектор! Вы нам прочистили мозги. Может, не всем, но большинству точно.
Послышались крики:
— Это кому же не прочистили? Выражайся конкретно!
— А тому, у кого их вообще нет! — заявил матросик. — мы тут с товарищами из экипажа «Отчаянного» посовещались. Товарищ лектор, становитесь во главе нас, показывайте дорогу, и мы будем с боями пробиваться на Тибет, в удивительную страну Шамбалу для установления связи с ее великими вождями. Ведите нас, а мы вас не подведем!
Поднялся невообразимый шум, и уже стали составляться списки желающих принять участие в экспедиции. Барченко поднял руку, и шум утих.
— Товарищи матросы! Благодарю вас за доверие и за желание добраться до Шамбалы. Но это очень серьезный вопрос, который требует решения руководства Балтфлота.
Снова поднялся шум, и было принято решение написать письмо руководству флота. А лектор никуда не денется: надо будет — поведет их в Тибет. Барченко и Женя покинули это собрание.
— Просто здорово! После лекции они словно стали другими людьми! — не удержалась Женя. — Ответьте честно, Александр Васильевич, вы сами верите в то, что рассказываете?
— Если бы не верил, то не читал бы лекции. Археологические открытия постоянно говорят — нет, кричат — о том, что существовала раса, которая находилась на более высокой ступени развития, чем мы сейчас. Надо лишь отыскать ее следы!
А еще более важная задача — вступить в контакт с сохранившимися ее представителями.
— По-моему, все это слишком фантастично…
— Вы не правы. Реальная жизнь порой преподносит такое, что фантастика бледнеет от зависти. Женечка, предложение стать моей ассистенткой очень серьезное, так что подумайте.
— Спасибо, Александр Васильевич, я подумаю. А над чем вы работаете в институте?
— Если коротко, то основная цель — создание нового универсального учения о ритме, одинаково применимого как к космологии, космогонии, геологии, минералогии, кристаллографии, так и к явлениям в общественной жизни.
— А это возможно?
— Приходите ко мне работать, и вы увидите много такого, что не поддается рациональному знанию.
Через две недели Женя со своим «ундервудом» оказалась в комнате, где работал Александр Васильевич и двое его помощников. Каким образом Александру Васильевичу удалось убедить директора института, академика Бехтерева, взять еще одну штатную единицу, было неизвестно, но она стала работать там. Работа была интересная, а еще интереснее — быть рядом с такой неординарной личностью, как Александр Васильевич. Он ставил опыты по передаче мыслей на расстоянии, используя как проволочную, так и беспроволочную связь. Пока наиболее успешными были эксперименты с проволочной связью. Два добровольца, обритые наголо, в алюминиевых шлемах, соединенные друг с другом медным проводом, сидели спинами друг к другу, каждый имел перед собой доску с гладкой отражающей поверхностью. Один, медиум, был передающий, другой, реципиент, — принимающий. Передавали слова, символы, картинки. При передаче символов и определенных картинок был наиболее высокий результат попаданий. Александр Васильевич, довольный, разрабатывал схему более сложных опытов, и вдруг как гром с ясного неба…
В тот день Барченко пришел на работу не ранним утром, как обычно, а уже перед обедом. Женя предложила чаю, но он отказался. Хмуро осмотрел помещение, помощников и объявил:
— Завтра можете не выходить на работу. Лаборатория ликвидируется, расчет получите сегодня.
— Что случилось?
— Это неважно. Главное, лаборатории больше нет.
— Может…
— Ничего уже нельзя. Если бы можно было, то… сегодня Бехтерев скрепя сердце подписал приказ о ликвидации лаборатории. Мы уволены.
Женя выбрала момент, когда они остались вдвоем. Барченко ковырялся в столе, отправляя большую часть бумаг в корзину.