Щедрая природа Крыма, благодатный климат, жаркое солнце больше понравились Жене, чем строгие красоты Заполярья. Если та экспедиция происходила на пределе человеческих сил, то эта была почти сравнима с отдыхом, несмотря на то, что работали по двенадцать часов в сутки. Особенно нравилось Жене, оказавшись на берегу моря, окунуться в ласковые воды. Оно совсем не было похоже на родное, Балтийское, которое даже летом прогревалось только на мелководье.
Черное море было более уютным, красивым и совсем нестрашным, даже когда бушевал шторм.
— И почему древние греки считали его негостеприимным? — удивлялась Женя. — Населяли берега чудищами, циклопами, сиренами, несущими гибель неосторожному мореплавателю.
Но этот благодатный край, в южной оконечности похожий на райский сад, нес, как и любое другое место, смерть, и вскоре Женя неожиданно с этим столкнулась.
На Тарханкуте, под Евпаторией, в краю степей, скал и бесконечных садов, она услышала об убийстве неизвестной молодой женщины, которую нашли задушенной на берегу, среди скал. Сердце Жени сжалось от тяжелого предчувствия и она, отложив работу, поехала на место, где нашли тело. Ее словно вело какое-то внутреннее чутье, и, к удивлению проводника, местного жителя, согласившегося сопровождать странную незнакомку за небольшую плату, метрах в двухстах от того места, где была найдена убитая, она начала опасный спуск с высокого скалистого берега вниз, к морю. Спустившись, она почти не удивилась, обнаружив среди камней тетрадку с пожелтевшими от воды страницами, а открыв, наткнулась на стихотворение, написанное аккуратным девичьим почерком:
Неожиданно словно внутренним взором она увидела картину: крупный мужчина срывает легкий «газовый» шарфик с шеи хрупкой девушки и сдавливает ее все сильнее, наблюдая, как медленно гаснут ее глаза. На шее — два красных родимых пятна, сливающиеся в одно, словно миниатюрное повторение контура полуострова.
Отогнав видения, Женя занялась тетрадкой. Это был девичий дневник, и в нем было еще много чистых страниц. Прочла последнюю запись: «Я так некрепко сложена и так не уверена, что Я ЕСТЬ, что, обрывая привычную обстановку — людей и дело, — ночью под шум колес, которые будто сама жизнь, бегут, мне не за что зацепиться, негде искать опоры, и я могу умереть или помешаться… Страшно мне чего-то…»
Женя вернулась в начало и не удивилась, прочитав: «Первое и единственное собрание стихотворений Нины Сац». Поднялась наверх и с тетрадкой отправилась в Евпаторию. Город ей не понравился: грязный, неряшливый, похожий на вокзал, где все находятся временно. В милицейском отделении не очень обрадовались находке, которая указывала на небрежное обследование места преступления, и объяснили, что идентифицировать труп по дневнику не могут, потребуется опознание тела. Женя скрепя сердце согласилась.
Городской морг, подвал при небольшой больнице, встретил ее зловонием. Здесь Женя с облегчением узнала, что тело уже захоронено и опознавать нечего. Местный врач-анатом только развел руками.
— Жара последние дни стоит ужасная, а у нас льда нет. Да и откуда сейчас лед? Больше двух-трех суток трупы держать не можем, их раздувает от газов, чернеют.
— Меня подробности не интересуют… Скажите, у Нины… у этой девушки были на шее большие родимые пятна?
— Да, и в акте экспертизы я это отразил.
На этом и порешили. Проведя опознание по родимым пятнам на шее, дали скорбную телеграмму в Москву родным несчастной девушки.
Из стихов, прочитанных по дороге в милицию, ей почему-то запомнился один, похожий на стон-плач и начинающийся словами:
За стихами ей почудился зловещий образ Блюмкина, который еще ранней весной отправился выполнять новое секретное задание.
Экспедиция продлилась до осени. Было собрано много фактического материала, столкнулись с загадками, ответы на которые находились в области иррационального.
В одной из подземных пустот обнаружили каменную кладку. Барченко попробовал раскопать ее силами экспедиции, затем привлек наемных рабочих, но в конце концов понял, что это может затянуться надолго и потребуются дополнительные средства, поскольку это часть древнего циклопического сооружения. С началом дождей работы пришлось свернуть.