Что купит ей тюльпанов на специально сэкономленные деньги. А если накоплений у него нет, то хотя бы сорвёт несколько нарциссов с клумбы под окнами. Хулиганство, конечно, и трудов соседки жаль, но Марине очень хотелось, чтобы сын ради неё решился на подобное безобразие.
Она достала семейный альбом. Горько усмехнулась. Как его называть, когда семья не полная? Сыно-материнский? Или просто усечь слово на один слог? Се-мей-ный… Мама-папа-ребёнок… Без папы получается «се-ный»?
В мыслях она переставляла слоги, а руками переворачивала страницы. Фотографические изображения сына сегодня вместо умиления вызывали раздражение и очередные приступы ненависти к себе. Все эти снимки сделаны на цифровой фотоаппарат, а позже – на телефон. Потом распечатаны и вложены в альбом. Файлы неизменно отправлялись на электронную почту Бориса. Марина отсылала ему фотографии десятками.
И эту. Масику восемь месяцев. Бирюзовый бодик, из-под которого торчит краешек подгузника. Складчатые ляжки, розовые пухлые щёки со следами дерматита. Глаза – светлые, будто промытые голубые кристаллы. Наверное, только что ревел. Во рту виднеются четыре зуба. Всё по возрасту.
И эту. Масику три года. Он оседлал беговел. Коричневые шорты с лямками и белая футболка, украшенная изображением семейства мухоморчиков.
И эту. Из Турции. Масику пять. Он кормит местных котов.
И эту… И эту… И следующую.
А вместе с ними уходили и другие файлы. Без ретуши, коррекции и сортировки. Все подряд. Это в первые годы. Потом – меньше. Сейчас – ничего. Марина больше не посылает Борису Максовы фотографии. Зачем бы?..
Она достала шкатулку с бережно хранимыми девичьими секретами. Небольшая коробочка, украшенная палехской росписью. Парень с девушкой в нарядных костюмах, отливающих серебром и золотом, сидят на лавочке. Он играет на гармони, она поёт и обмахивается платком. А вокруг распускаются чёрно-красные цветы.
Первый подарок Бориса. Марина хранила шкатулку на верхней полке шкафа в самом дальнем углу и доставала редко, чтобы не расстраиваться. В ней она хранила золотые серёжки, которые надевала на первые свидания, билеты на совместные киносеансы, вкладыши – вот дурочка! – от жвачки «Love is…», валентинки, открытки на 8 марта и дни рождения. И фотоальбом. Ещё один. С фотографиями, сделанными на плёнку и распечатанными в ателье. У Бориса была «мыльница»-автомат. Они покупали для каждого знакового события плёнку – 12, 24 или 36 кадров. Чем значимее событие, тем длиннее плёнка. Всегда вдумчиво подбирали антураж, позировали, не тратили кадры зря. Бывало, находили очень живописное местечко и вглядывались в специальное окошечко фотоаппарата – сколько осталось кадров? Хватит ли? Если уже отснято 11, то лучше сфотографироваться сразу в ивовых ветках, а на камнях потом (ну, вдруг на плёнке окажется запасной кадрик!). А если в окошечке цифра десять, то смело можно сделать снимок и там, и там. После двенадцатого кадра прислушивались – аппарат начинал жужжать, сматывая плёнку. Замолчит – и можно открывать крышку, чтобы доставать цилиндрическую кассету. Но всё равно лучше делать это в темноте, потому как именно при перемотке, как назло, могли сесть батарейки. И тогда жужжание прекращалось раньше времени, а плёнка при открытии крышки подвергалась засветке…
Они вместе носили фотографии в проявку и ждали сутки, когда можно будет забрать. А если очень невтерпёж - платили дороже и заказывали печать за час. Борис хранил основную массу снимков у себя, а Марина отбирала те, что понравились больше всего, подписывала и вкладывала в альбомы. Накупила сразу много, но потом остался только этот, с ландышами. Каждый раз, когда Марина обещала себе больше никогда не писать Борису, она доставала альбомы и рвала фотографии, пока не доходила до какой-нибудь, с которой не хотелось расставаться.
В начале седьмого Марина смирилась с тем, что сын не придёт. Он выбрал концерт.
«Хуже! Он выбрал Аврору!»
Оставив фотоальбомы на кровати – пусть валяются, уберёт позже – Марина оделась и вышла на улицу. Погулять, освежить мысли. Всем клиентам она отказала, зная, что в этот вечер однозначно будет занята. Эх, лучше бы поработала. Хотя в таком настроении точно наговорила бы своим коучи лишнего.
Она шла по улицам, рассматривая витрины и размышляя, чем себя побаловать. Выпить кофе с пирожными или зайти в ресторан и взять пасту с морепродуктами. Или просто купить шаверму, попросить налить в неё соуса от души… Запить её холодной колой…
Вывеску бара «Три тетради» она увидела издалека. Числительное светилось целиком, а в слове «тетради» буквы появлялись по очереди…