За последние годы Ровнин перестал бояться крови, что своей, что чужой, и во снах, как прежде, убитые им нелюди и люди ему не являлись. Это работа, что теперь поделаешь? Но все же он считал подобное крайней мерой, а не типовым наказанием. А вот сопоставима ли вина этой дурочки с предполагаемой карой, он для себя пока решить так и не смог. С одной стороны, его обокрали и чуть на тот свет не спровадили, пусть и по неопытности, но все же с другой…
Молодая ведь девка совсем. В башке ветер.
— Что кровью, пусть и малой — это плохо, — нараспев произнесла глава ковена. — Но… Ладно, давай-ка мы еще по чашечке чайку выпьем, а Липа тем временем всех, кто сейчас здесь, к нам сюда позовет. Олимпиада, слышь?
— Уже делается, — отозвалась голубоглазая красавица, а мгновением позже хлопнула входная дверь.
— А ты, сердешный мой, пряники-то бери, — посоветовала Олегу старая ведьма. — Бери! Не магазинные, чай, свои. Медовые! Липа сама пекла.
Пряники и впрямь были хороши, Ровнин пять штук стрескал до того, как в небольшую кухоньку набился с десяток ведьм, большей частью молодых и симпатичных, а кто не поместился, остался в коридоре.
— Какой гость-то у вас нынче, Клавдия Ивановна! — прощебетала одна из них, невысокая и глазастая. — Нечасто такие заглядывают.
— И то по делу пожаловал, — в тон ей ответила глава ковена. — А и жаль! С хорошим человеком чего не посидеть, не почаевничать?
— Критика справедлива, стану заходить почаще, — не остался в долгу оперативник.
— Всегда рады, — настолько искренне, что в услышанное сразу не верилось, отозвалась Звягина. — Ну, что ты там моим девкам хотел показать?
— Интригующе! — хихикнула все та же черноглазая егоза. — Неужели то, о чем я подумала?
— У тебя на уме дурь одна, — осекла ее суровая Олимпиада, — так что молчи уж!
— Красивые, гляньте-ка, никто вот эту девчонку в последнее время нигде не встречал? Она из ваших. Не знаю только, из другого ковена или просто гостья столицы.
— А чего натворила-то? — поинтересовалась одна из ведьм. — Что-то серьезное?
— Вот тебе это зачем? — одернула ее соседка. — Есть вещи, которые лучше не знать.
— Молодец, — похвалила ее глава ковена, — соображаешь.
— Нет, впервые вижу, — внимательно изучив снимок, сказала одна из подопечных Клавдии Ивановны. — Извините.
— И я тоже, — произнесла другая.
Олег уж было начал расстраиваться, что вхолостую время потратил, как из коридора кто-то заявил:
— Кто такая, знать не знаю, но на той неделе ее видела.
— Точно ее? — оживился Ровнин.
— Сто процентов. У меня глаз-алмаз.
— Галь, это ты у нас такая наблюдательная? — уточнила Звягина. — Ты подойди поближе, что там трешься?
Галя, как выяснилось, отличалась от своих коллег, большей частью стройных и длинноногих. Была она невысокая, плотная, не сильно красивая и с жиденькой косичкой класса «мышиный хвостик». Но при этом в ней чувствовалась… Нет, не сила. Скорее, некая упертость или, как с недавнего времени стали говорить в столице, «нацеленность на успех».
— Где видела-то? — спросил у нее Ровнин. — Когда?
— В «Ленинградской», — бросив взгляд на хозяйку ковена и получив одобряющий кивок в ответ, произнесла Галина. — В прошлую среду.
— Ну да, конечно, — кивнул Олег. — Где же еще?
Дело было в том, что эта гостиница, расположенная близ так называемых «трех вокзалов», уже года два как превратилась в место, где московские ведьмы полюбили культурно проводить время. Началось все в двухтысячном, когда главы ковенов решили на одну ночь забыть все разногласия и красиво встретить «миллениум». Мол, приход предыдущего тысячелетия наши пращурицы широко не праздновали, в основном по причине княжеской междоусобицы, приведшей к феодальной раздробленности Руси, а также из-за отсутствия григорианского календаря, но в этот-то раз мы оттянемся от души!
И оттянулись, причем настолько хорошо, что довольно скоро «Ленинградская» приобрела сначала у московских, а после и у иногородних ведьм статус места, где назначались встречи, обсуждались сделки, праздновались дни рождения и проводились только-только вошедшие в моду мероприятия, называемые звучным словом «корпоратив».
А еще через какое-то время «Ленинградская» для ведьм стала эдаким аналогом шаурмячной Абрагима, то есть там не рекомендовалось сводить личные счеты или просто затевать какие-либо конфликты. Нет, наиболее серьезные вопросы по старинке решались на «Парке культуры», но с мелкими проблемами теперь туда никто не ездил, предпочитая их разруливать в атмосфере сталинского ампира с бокалом мартини в руке, а не за пластиковыми столами под пивко и шаурму.