— Да как нечего делать! — фыркнула Ника и тут же осеклась, потому что дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился невероятно нежно улыбнувшийся ей Олег. — Ой!
— Разумное решение, Яна, — сообщил тот мигом побледневшей давней приятельнице. — При том условии, конечно, что задумка опоить меня и обнести принадлежит не тебе.
— Нет, конечно, — мигом мотнула головой девушка. — В смысле — опоить?
— Лапчатка, дурман и полынь. — Олег перевел взгляд на Нику, которая вжалась в стену, задрапированную куском материи, изрисованным какими-то каракулями, как видно, теми самыми магическими знаками. — Ничего не забыл?
— Нет, — пробормотала та и попробовала изобразить улыбку, но то, что получилось, больше напоминало оскал. — Я…
— Еще и это! — закрыла лицо ладонью Яна.
— Чудо, что мне проснуться удалось, — вполне дружелюбно сообщил ей Ровнин. — Вряд ли эта косорукая особа сильно заморачивалась при варке зелья отмериванием точного количества компонентов. Скорее всего, пошла по принципу «на глазок». И да, мне поутру было очень сильно плохо. Чуть коньки не отбросил.
Он прошелся по довольно просторному кабинету, оценив то, что Марфа, похоже, на дизайнере не экономила. Полумрак, атмосферность, под потолком висит нечто, напоминающее средневековый глобус в сетке, а на столе у Яны присутствует весь ассортимент прогрессивной гадалки, от хрустального шара до новомодного ноутбука.
— Олег, ну ты же видишь — она дура! — чуть срывающимся голосом заявила Залесская. — Клиническая. Неисправимая.
— Не аргумент.
— Очень даже аргумент, — явно довольная тем, что Ровнин худо-бедно идет на диалог, затараторила Яна. — Да вспомни нас пять лет назад. Мы еще хуже были, такое творили — жуть.
— Я — нет, — возразил ей Ровнин. — Мне и в голову не могло прийти, например, забраться в дом к Марфе Петровне и стырить ее травник. Ну, тот, что она с детства ведет и которым очень дорожит. Ты же знаешь, насколько он ей дорог?
— Знаю.
— Во-о-от. А теперь скажи мне, Яна, остановило бы Марфу Петровну в подобном случае осознание того, что я всего лишь молодой дурак? — Олег выдержал паузу. — Не хочешь отвечать? Правильно, потому что ответ отрицательный. Да что возраст! Ее не остановило бы даже то, что я сотрудник отдела. А почему? Потому что она в своем праве. Я залез в ее дом, украл ее вещь, и она имеет полное право на то, чтобы покарать вора.
— Очень извиняюсь, но уже три часа, — в приоткрывшуюся дверь просунулась голова молодого человека, — я записан на данное время…
— Ждите, — не поворачиваясь к нему и не отрывая взгляда от Ники, велел Олег. — Вас вызовут.
— Бардак какой-то, — возмутился юноша, но дверь прикрыл.
— Олег, все так, ты прав, — Яна прижала руки к груди, — но она моя сестра. Хреновая, ущербная, тупая, но родная же. Это моя кровь.
— Я не хотела, — подала голос и Ника. — Правда. Просто так получилось. Увидела тебя, узнала, а потом оно само…
— Оно само, — повторил оперативник безынтонационно, а после приказал: — Нож мне вернула!
— Вот он, — сразу же откликнулась Яна, и сталь брякнула о стол. — Возьми!
Ровнин развернулся, подошел к столу, взял с него свое утраченное было оружие и нежно погладил его, точно котенка.
— Олег, пожалуйста! — повторила Залесская уже в бог весть какой раз. — Я беру на себя ее вину. Этот долг — мой. А я, как велит Покон, всегда плачу по счетам.
— Благородно, — без тени шутки в голосе произнес Ровнин. — Уважаю. И будь на месте твоей сестры кто другой, может, в счет нашей давней дружбы, я бы и согласился. Но тут вот какая беда — ты же сама сказала, что она дура, и я с тобой в этом полностью согласен. Сейчас-то сестрице твоей страшно, потому она что угодно пообещает, но вот стоит мне выйти за порог, и страха как не бывало. А к завтрашнему утру она вообще все забудет и начнет молоть языком налево и направо, рассказывая всем, как она сотрудника отдела поимела в прямом и переносном смысле. Причем еще и от себя чего-нибудь добавит, чтобы я выглядел как последний дурак, а она — как великая ведьма.
— Молчать станет, — заявила Яна. — Клянусь!
— Да не станет, — поморщился Олег. — Я это знаю, ты тоже… Не станет. Случись на ее месте оказаться тебе, то да, спору нет. Но ты и хрень такую не упорола бы! Даже тогда, пять лет назад.
Он развернулся, крутанул в пальцах нож, сверкнувший в тусклом свете настольной лампы, и двинулся к Веронике, решая для себя, что же с ней делать. Убивать не хотелось, тем более что за дверью сидел занудный посетитель, который в случае применения Олегом меры высшей социальной защиты приобретал еще и статус свидетеля.