— Зачем? — Теперь уже и Олегу стало интересно.
— Чтобы с вами, юноша, побольше пообщаться. К тому же на протоколе ведь не только ее подпись должна стоять, но и лиц, участвовавших в следственном действии. Мое лицо слишком старое, чтобы заинтересовать такую барышню, Сережино — небритое и, что хуже, женатое, это ясно по кольцу на пальце, а вот ваше явно ей пришлось по сердцу. Уж поверьте, я знаю, что говорю.
— Была у меня лет пять назад одна из их ведомства, — чуть понизив голос, поведал собеседникам Семенов. — Ох, как она меня!
— Таки, может, вы ее? — уточнил Гофман.
— Не-не, Израилевич. Там она меня, уж поверь! И так, и эдак, и наперекосяк. Да… Но ты, Олег, не теряйся, девчоночка-то и правда ничего. Ну а что из прокуратуры, так это не вина ее, а беда. Так что хватай под локоток и веди ее выгуливать, а я тебе после отзвонюсь, расскажу, что «поквартирник» дал.
В доброту людскую Ровнин давно не верил, потому понимал, что Семеновым движет надежда на то, что его новый знакомец все же заберет нехорошее дело себе, но отказываться от предложения, конечно, не стал. Да и делать ему тут было нечего — что требовалось, он уже увидел.
И да, Анфиса покинула санузел ровно в тот момент, когда Олег подошел к входной двери, после чего осведомилась у него:
— Ты к метро?
— Ну да, — кивнул Ровнин. — У меня машины нет, не дослужился до нее еще.
— Мой случай, — рассмеялась девушка. — Может, вместе тогда пойдем? Не против?
— Только за. Так, пресса, дорогу нам освободили! И нет, никаких комментариев! Идем в пресс-службу!
— Здесь произошло что-то серьезное? — не обращая внимания на слова Олега, буквально напрыгнул на него вертлявый журналист с диктофоном в руках. — Миша, снимай! Кем была убитая, если тут присутствуют не только уголовный розыск, но и прокуратура, и ФСБ? Она бывший сотрудник разведки? Или…
— Тебе сказали — не напирай! — отодвинул проныру в сторону дюжий сержант, дав возможность Олегу и Анфисе проскользнуть мимо представителей прессы. — Или давно в обезьяннике не сидел, папараца хренов?
— Журналистов терпеть не могу, — сообщила Ровнину девушка после того, как они вышли из подъезда и двинулись к выходу из двора. — Наглые такие!
— Такая у них работа, — пожал плечами Олег, — без мыла в любую дырку лезть.
— У нас зимой одну девочку уволили за разглашение материалов следствия, — глянула на спутника Куваева. — Она с парнем познакомилась, тот ее в кафе водил, по клубам, короче, завертелось у них.
— А он оказался журналистом, из нее закрытую информацию под винишко в постели вытащил, а после цикл статей выпустил, — продолжил Олег. — Знаю, слышал эту историю. Девчонку, конечно, жалко.
— Если бы еще дело было не такое резонансное, может, и обошлось бы, — вздохнула Анфиса. — Но там же коррупционка… Ну, ты в курсе.
— Так потому этот хмырь так и суетился, — заметил Олег. — Иначе какой смысл? Но ему же вроде после неслабо прилетело вечернею порой от нескольких неизвестных. Ничего не путаю?
— До сих пор вроде на вытяжке лежит и твердую пищу не употребляет, — злорадно улыбнулась Куваева. — Не знаю, кто постарался, наши ли, не наши, но молодцы. Так ему и надо! Хотя Ленку все равно жалко. Слушай, а чего все на нас так странно смотрят?
— Так ты в форме, а я нет, — пояснил Ровнин, тоже после того, как они из двора вышли на людный Ленинградский проспект, приметивший несколько любопытствующих взглядов. — Вот люди и думают, что ты меня арестовала и теперь куда-то конвоируешь.
— Точно! — хлопнула глазами Анфиса, а после хихикнула: — А я тебе еще и по плечо… Нет, это неправильно.
И она исправила ситуацию совершенно неожиданным образом, а именно взяла Олега под руку.
Странное дело, но отчего-то Олегу это неожиданно понравилось. Куваева, невысокая, с короткой стрижкой и чуть раскосыми глазами, скажем прямо, не вписывалась в тот женский типаж, который он предпочитал. Плюс ко всему эта девушка еще и из системы была, а после сильно затянувшейся истории с Машкой Ровнин предпочитал с коллегами никаких связей, кроме дружеских, деловых или совсем уж случайных, относящихся к категории «разок для здоровья», не заводить. А тут вон улыбка на лицо просится.
Впрочем, может, дело здесь в поздней весне, которая всегда подталкивает молодых людей обоего пола к поиску приключений на свою задницу, а также в отсутствии у Олега личной жизни как таковой?
Дело в том, что тихая домашняя Оксана, которая как минимум создавала иллюзию последней, окончательно исчезла из поля зрения Олега еще прошлой осенью. Причиной тому стал не очень молодой, но готовый к вступлению в брак бородатый травматолог из той же больницы, где она сама работала. Во время последнего разговора, случившегося в кафе на Новом Арбате, Ровнин понял, что может развернуть ситуацию в свою сторону, ему для этого достаточно сказать девушке всего лишь пару фраз, но делать этого он не стал. И дело было даже не во внутреннем благородстве или чем-то таком, просто Олег понимал, что никогда не даст Оксане то, что ей нужно, потому данная ситуация со временем повторится снова, только тогда расставание случится не таким мирным, как сейчас. Там уже и всякие «ты мне жизнь поломал» в ход пойдут и прочие неприятные слова, причем, заметим, справедливо ему адресованные.