— Что есть, то есть, — подтвердил Ровнин.
— И принципиальная, — добавил Киселев, чуть понизив голос. — Я ей говорю: «Ты сюда зашла самой первой, твой магазин — лицо торгового центра, к тому же тебя мой кент привел, потому четыре процента с оборота можешь не платить». Ну, мы тут берем со всех точек помимо аренды еще чутка. На организационные расходы.
— Это нормально, — отозвался Олег, — да и по-божески. Четыре процента не семь и не десять, как у некоторых.
— А она мне — буду платить как все. Бизнес есть бизнес, мне поблажек не надо, — продолжил Алексей. — Ни в какую, короче. С яйцами баба, одно слово. Уважаю!
— Крис такая, — рассмеялся Ровнин и шутливо добавил: — Сам ее иногда побаиваюсь.
— Так что, если еще фирмачи вроде нее у тебя есть — гони всех сюда, — подытожил Киселев. — Мне такие тут очень нужны. А с меня им скидка по аренде, место покозырнее и никаких проблем. Тебе самому ничего не предлагаю, в курсе, что не возьмешь.
— Не возьму, — подтвердил Олег. — Сам знаешь, что как дело до денег доходит, так дружба врозь.
— Это да, — кивнул бизнесмен. — Слушай, пошли пожрем? У меня тут на этом… Митяй, какое слово я все время забываю?
— На фудкорте, — подсказал один из сотрудников, стоящих у него за спиной.
— Вот-вот, — покивал Киселев. — Фудкорт, мля… Придумают тоже. Там, короче, какая-то новая точка открылась, говорят, вкусно кормят. Пошли продегустируем?
— Слушай, давай в следующий раз, — глянул на часы Олег. — Сам понимаешь — служба.
— Забились, — кивнул Алексей, пожал Ровнину руку и неспешно двинулся дальше, оглядывая свои владения и раздавая короткие указания спутникам.
— Бизнесмен, — пробормотал с улыбкой оперативник и было направился в сторону выхода из ТЦ, как его кто-то сзади легонько стукнул по плечу.
Обернувшись, он с удивлением увидел, что это сделала та симпатяшка, которую недавно шуганула из своего магазина Асеева.
— Мне помощь нужна, — пояснила она, увидев легкое удивление на лице Олега. — Вы же не откажете беззащитной девушке, верно? Вы же джентльмен?
Глава 2
Голова у Олега болела адски. Она даже не болела, а то, что называется, раскалывалась, причем настолько, что в какой-то момент ему даже захотелось сжать череп руками с тем, чтобы тот на две части не разлетелся.
Добавил неприятных ощущений и процесс открытия глаз, поскольку солнечный свет немедленно ударил по ним, точно бритва. Но этого короткого, пусть и мучительно неприятного момента хватило на то, чтобы понять — он находится дома.
Это хорошо.
Но вопрос в другом — отчего же ему настолько плохо? Так, как ни с одного «бодуна» не случалось даже в те времена, когда он с Баженовым на пару разную контрафактную дрянь распивал.
— Какого хрена? — сам у себя спросил Ровнин, выдавливая из горла слова на пару с хрипом. — А?
Ответа не последовало, некому его было дать. Женой Олег не обзавелся, с любовницей все обстояло тоже так себе, а местный домовой с ним наотрез отказывался общаться, как видно, проведав каким-то образом, где новый жилец работает и кем. Не из вредности, разумеется, такое за суседушками почти не водится, просто не о чем им было общаться. Но Ровнин все равно не забывал время от времени оставлять под раковиной шоколадные конфеты и яблоки, зная, что домовые это дело очень уважают. Поначалу они стояли нетронутыми, а потом потихоньку, помаленьку начали исчезать. С вечера положишь — утром уже нет.
А что их брал именно местный подъездный, Олег не сомневался ни на секунду. Дом ухоженный, тараканов и крыс в помине нет, сантехник если и поддавал, то умеренно и только вечерней порой, из чего можно сделать вывод — он кем надо ученый и пуганый.
Вывод? Домовые здесь есть, причем живут дружно и стоит над ними матерый старейшина, который, скорее всего, еще царя Гороха помнит.
Собственно, въехал в эту квартиру Олег не так давно, всего с полгода назад, и предшествовали тому события довольно печальные. Дело в том, что по ранней весне 2001 года скончалась милейшая Анна Петровна, та, у которой Ровнин квартиру снимал. Вот вроде бы она и женщина была разумная, и медицинский работник, пусть даже со специфической направленностью, а все равно, простыв, предпочла профессиональной врачебной помощи самолечение. Мало того — ни коллегам ничего не сказала, ни Олегу не позвонила и в результате довела себя до критического состояния. Ну а когда ее все же госпитализировали, то сделать уже ничего было нельзя. Все же тут и возраст, и сопутствующие ему болячки… Короче, через два дня она тихонько умерла. С вечера уснула, наутро не проснулась.