— Мне нужно покормить эту проклятую птицу, — сказал Блок. Сырое мясо хранилось у Сэндлера на кухне, в холодильнике. — Сиди здесь на телефоне, — приказал он Бутцу, а затем вышел из своих номеров и пошел через вестибюль к другой двери.
Глава 4
Шофер Чесны вывел «Мерседес» из гаража «Рейхкронена» во двор, и пока Вильгельм с Мышонком грузили чемоданы в багажник, Чесна и Майкл задержались в вестибюле, чтобы попрощаться с управляющим.
— Я так сожалею об этом ужасном происшествии, — сказал этот человек с цветущим лицом, артистично заламывая руки. — Я так надеюсь, что вы вернетесь в «Рейхкронен» еще раз, барон.
— Буду с нетерпением ждать подходящего случая.
Майкл был чист и свежевыбрит, на нем был темно-синий костюм в полоску, белая рубашка и серый в полоску галстук.
— Все это, пожалуй, произошло по моей вине. Боюсь, что я… э… был несколько беспечен, прогуливаясь по берегу реки.
— Ну, я рад, что вы именно так воспринимаете это. Надеюсь, бренди вас успокоил?
— О, да. Он был хорош, спасибо.
В номерах Чесны прислуга найдет куски фланели, пропитанные кровью, и полоска от простыни стягивала сейчас бедро Майкла.
— Фройляйн ван Дорн, я желаю вам и барону, чтобы удача всегда сопутствовала вам, — с четким поклоном сказал управляющий.
Чесна его поблагодарила и в знак признательности сунула в его ладонь щедрые чаевые.
Чесна и Майкл рука об руку прошли через вестибюль. Их план был уже намечен: не путешествие на медовый месяц, а полет в Норвегию. Майкл чувствовал, как его грызет беспокойство. Сегодня было 24 апреля, а Чесна сказала, что им потребуется самое малое неделя на то, чтобы добраться через специальные места заправки, сохраняя безопасность антинацистской сети. Если учесть, что вторжение союзников в Европу было намечено на первую неделю июня, время могло превратиться в критический фактор.
Они были почти в дверях парадного входа, когда Майкл услышал глухие звуки тяжелых шагов, приближавшихся к ним сзади. Мышцы его напряглись, и Чесна почувствовала, как это напряжение передалось и к ней от его тела. На его плечо легла рука, остановив его примерно в десяти футах от двери.
Майкл поднял взгляд на квадратное безликое лицо Бутца. Огромный человек выпустил плечо Майкла.
— Мои извинения, барон, фройляйн, — сказал он. — Но полковнику Блоку хотелось бы сказать вам на прощание несколько слов. Подождите немного, пожалуйста.
Блок подходил, улыбаясь и держа руки в карманах.
— Просто замечательно, что Бутц поймал вас прежде, чем вы успели уехать, а то я не имел ни малейшего представления, что вы уезжаете, и узнал об этом только тогда, когда попытался позвонить вам в номер, Чесна.
— Мы приняли такое решение всего лишь около часа назад. — В ее голосе не было ни намека на нервозность; настоящий профессионал, подумал Майкл.
— Правда? Ну, я не могу сказать, что удивлен. Из-за случившегося, я имею в виду… — его серые, как у ящерицы, глаза повернулись к Майклу, а затем, прикрытые тяжелыми веками, вернулись к Чесне. — Но, конечно же, вы не собирались покинуть нас, не попрощавшись со мной? Я всегда считал себя частью вашей семьи, Чесна. — Его улыбка стала шире. — Дядюшкой, может быть, который вмешивается больше, чем положено. Да?
Он вынул из кармана правую руку. Между большим и указательным пальцами было зажато золотистое перо. Майкл узнал его, и в животе у него похолодело. Блок, все так же улыбаясь, обмахивал себя соколиным пером.
— Я бы почел за честь пригласить вас обоих на завтрак. Вы ведь наверняка не собирались уехать, не позавтракав? — Перо ходило взадвперед, как усы кота.
Чесна держалась спокойно, хотя сердце ее колотилось; она чуяла беду.
— Моя машина уже подготовлена. Мы действительно уже собрались ехать.
— Никогда не предполагал, что вы можете пропустить праздничый завтрак, Чесна. Вероятно, на вас влияют привычки барона?
Майкл взял инициативу на себя. Он протянул руку.
— Полковник Блок, мне было очень приятно познакомиться с вами. Надеюсь, вы будете на нашей свадьбе?
Блок ухватил руку Майкла и пожал ее.
— О, да, — сказал полковник. — Два рода событий, которые я никогда не пропускаю — это свадьбы и похороны.
Майкл и Чесна прошли в двери и начали спускаться по гранитным ступенькам. Полковник и Бутц следовали за ними. Мышонок ждал, держа дверцу «Мерседеса» открытой для Чесны, а Вильгельм укладывал в багажник последний чемодан.