Он бежал по извилистому следу почти восемь миль, и тут услышал голоса и увидел блики ручных фонариков. Он прополз между соснами и стал наблюдать. В просвете перед ним, закрытые от наблюдения с воздуха раскинутой над головами маскировочной сеткой, стояли грузовик и две гражданские автомашины. Рабочие разбирали грузовик, быстро снимая броню и пулемет с его крепления. В то же время другие спешно красили грузовик в белое и рисовали на дверях кабины знаки красного креста. Вместо кузова теперь был фургон скорой помощи с рядами носилок. Пулемет завернули в мешковину, положили в деревянный ящик, устланный резиной, и опустили в яму. Потом заработали лопаты, скрывая оружие.
Натянули палатку, из нее выставилась радиоантенна. Майкл был польщен. Они проделали из-за него огромную работу, не говоря уж о том, что рисковали своими жизнями.
— Я пытался заставить его ехать, черт возьми! — из палатки неожиданно вышел Бауман. — Мне кажется, он просто сошел с ума! Откуда я мог знать, что он так внезапно заартачится?
— Вы должны были заставить его ехать! Теперь только Бог знает, что они с ним сделают! — Вслед за Бауманом вышла, распрямляясь, вторая фигура. Майкл узнал этот голос, и когда понюхал воздух, уловил ее аромат: корицы и кожи.
На Чесне был черный костюм парашютиста, на талии портупея с кобурой, белокурые волосы были спрятаны под черным беретом, а лицо вымазано маскировочными угольными полосами.
— Столько проделано работы, а он так и остался там! И вместо него вы привезли это! — Она зло показала на Лазарева, который появился из палатки, беззаботно жуя печенье. — Боже мой, что же нам делать?
Волк на свой манер улыбнулся.
Спустя минуты две часовой услышал, как хрустнула веточка. Он замер, всматриваясь в темноту. Был ли кто-нибудь там, около сосны, или нет? Он поднял винтовку.
— Стой! Кто здесь?
— Друг, — сказал Майкл. Он бросил веточку, которую только что сломал, и вышел с поднятыми руками. Вид голого, всего в синяках человека, вышедшего из чащи, заставил часового крикнуть:
— Эй! Кто-то сюда идет! Скорее!
— Из-за чего весь этот проклятый шум? — сказала Чесна, когда с Бауманом и парой других прибежала на помощь часовому. Включили фонари, и в пересечении их лучей увидели Майкла Галатина.
Чесна застыла, дыхание у нее замерло.
Бауман прошептал:
— Какого дьяво…
— Сейчас не до формальностей. — Голос Майкла был хриплым и слабым. Превращение и восьмимильная пробежка исчерпали все его силы. Фигуры вокруг него уже туманились и снова фокусировались. Теперь он мог позволить себе расслабиться. Он был на свободе. — Я… вот-вот свалюсь, — сказал он. — Надеюсь… кто-нибудь… меня подхватит?..
Колени у него подогнулись.
Чесна подхватила его.
Часть десятая
Судьба
Глава 1
Первым его впечатлением после пробуждения был зелено-золотистый свет: солнце, просвечивавшее сквозь густую листву. Он подумал про лес своей юности, царство Виктора и его новой семьи. Но это было так давно, и Михаил Галатинов лежал не на подстилке из сена, а на постели с белоснежным бельем. Потолок над ним был белый, стены светло-зеленые. Он услышал пение малиновки и повернул голову направо, к окну. Через окно было видно переплетение ветвей дерева, а между ними — куски голубого неба.
Но посреди всей этой красоты в сознании его стоял образ истощенных трупов в огромной могиле. Это была такая картина, которая, если ее увидеть хотя бы однажды, остается в сознании навсегда. Ему хотелось зарыдать, избавиться от подобного зрелища, но слез не было. Зачем рыдать, если муки уже приняты? Нет, время слез прошло. Теперь наступило время хладнокровных рассуждений и накопления сил.
Все тело у него страшно болело. Даже мозг его был словно бы побитым. Он приподнял простыню и увидел, что он все еще голый. Его кожа напоминала одеяло из разноцветных лоскутиков, в основном черного и синего цветов. Раненное бедро было зашито и закрашено йодом. Другие различные порезы и проколы на его теле, в том числе колотые раны, нанесенные вилкой Блока, были обработаны обеззараживающим составом. С него счистили грязь из конуры, и Майкл подумал, что кто бы ни выполнил эту работу, он заслужил медаль.