Он коснулся своих волос и обнаружил, что их тоже вымыли; кожа на голове саднила, вероятно, от едкого шампуня против вшей. Борода была сбрита, но на лице оказалась короткая щетина, что заставило его задуматься, сколько же он пролежал в дремоте изнурения?
Одно он знал наверняка: он оголодал. Он видел свои ребра, его руки и ноги стали костлявыми, мышцы исчезли. На маленьком столике рядом с кроватью лежал серебряный колокольчик. Майкл взял его и позвонил, чтобы посмотреть, что произойдет.
Менее чем через десять секунд дверь отворилась. Вошла Чесна ван Дорн, лицо ее сияло и на нем не было маскировочной раскраски диверсанта, ее золотисто-карие глаза блестели, а волосы золотистыми локонами падали на плечи. Она красиво выглядит, подумал Майкл. Ей совсем не мешал бесформенный черный парашютистский костюм и пистолет «Вальтер» на поясе. За ней следовал седоволосый мужчина в роговых очках, одетый в темно-синие брюки и белую рубашку с закатанными рукавами. Он нес черный медицинский чемоданчик, который поставил на столик у кровати и открыл.
— Как вы себя чувствуете? — спросила Чесна, стоя в дверях. Выражение лица у нее отражало деловую заботливость.
— Живой. Хотя и не совсем. — Голос у него был хриплым шепотом. Говорить было тяжело. Он попытался принять сидячее положение, но мужчина, явно доктор, надавил ему на грудь рукой и заставил лечь, что было не труднее, чем удержать больного ребенка.
— Это доктор Стронберг, — объяснила Чесна. — Он лечит вас.
— И проверяет при этом пределы возможностей медицинской науки, говоря откровенно. — Голос у Стронберга был похож на шум камней в бетономешалке. Он сел на край постели, извлек из чемоданчика стетоскоп и прослушал пульс пациента. — Вдохните глубоко. — Майкл вздохнул. — Еще раз. Еще. Теперь задержите дыхание. Медленно выдохните. — Он проворчал и вынул из ушей наконечники прибора. — У вас слабые хрипы в легких. Слабая инфекция, я думаю. — Под язык Майкла лег термометр. — Ваше счастье, что вы были в хорошем физическом состоянии. Иначе двенадцать дней в Фалькенхаузене на хлебе и воде могли бы привести к гораздо худшим последствиям, чем истощение и легочное кровотечение.
— Двенадцать дней? — сказал Майкл и взялся за термометр.
Стронберг взял его за запястье и отвел его руку в сторону.
— Оставьте его в покое. Да, двенадцать дней. К тому же у вас есть и другие болезни, такие как сотрясение мозга средней степени, сломанный нос, серьезное повреждение плеча, кровоподтек на спине от удара, который чуть не разорвал почку, а рана на вашем бедре чуть не перешла в уплотняющуюся гангрену. К счастью для вас, это было вовремя остановлено. Однако мне для этого пришлось пережать некоторые мышечные ткани, так что какое-то время нога у вас действовать не будет.
«Боже мой!» — подумал Майкл и вздрогнул от мысли о потере ноги под ножом и хирургической пилой.
— В вашей моче была кровь, — продолжал Стронберг, — но я не думаю, что почки у вас повреждены окончательно. Мне нужно ввести катетер, чтобы вышло немного жидкости. — Он вытащил термометр и посмотрел его показания. — У вас небольшой жар, — сказал он. — Но по сравнению со вчерашним днем он стал слабее.
— Сколько я тут уже лежу?
— Три дня, — сказала Чесна. — Доктор Стронберг считает, что вам нужно еще долго отдыхать.
Майкл ощутил во рту горький привкус. Лекарства, решил он. Скорее всего, антибиотики и успокоительные. Доктор уже готовил еще один шприц.
— Этого больше не надо, — сказал Майкл.
— Не будьте идиотом, — Стронберг ухватил его за руку. — Ваш организм подвергался воздействию такой грязи и бактерий, что вам просто повезло, что у вас нет тифа, дифтерита и бубонной чумы. — Он воткнул иглу.
Сопротивляться этому было бессмысленно.
— А кто меня мыл?
— Я поливала вас из шланга, если вы это имеете в виду, — сказала ему Чесна.
— Спасибо.
Она пожала плечами.
— Я не хотела, чтобы вы заразили кого-нибудь из моих людей.
— Они проделали хорошую работу, я у них в долгу. — Он вспомнил запах крови на лесной тропе. — Скольких ранило?
— Только Эйснера. Пуля пробила ему руку. — Она нахмурила брови. — Минутку. Откуда вы знаете, что кто-то ранен?
Майкл замялся. И в самом деле — откуда? — подумал он.
— Я… я, в общем-то, и не знал, — сказал он. — Просто много стреляли.
— Ага, — Чесна внимательно наблюдала за ним. — Нам просто повезло, что мы никого не потеряли. Может, теперь вы объясните, почему вы отказались ехать с Бауманом, а потом добрались до нашего привала за восемь миль от Фалькенхаузена? С какой целью вы преодалели такое расстояние бегом? И как вы нашли нас?