— Нет, для этого у нас есть нечто другое.
— Коммунальные удобства? — сказал Майкл, и вдруг Габи стащила с себя свой заношенный свитер и стала расстегивать блузку. Он смотрел, как она раздевалась, не зная, как это воспринимать, и она посмотрела на него, снимая блузку, из-под которой показался лифчик. — Надеюсь, вы не возражаете, — сказала она и, не прекращая раздеваться, достала за спиной и расцепила лифчик. — Мне тоже нужно вымыться. — Лифчик упал, ее груди полностью обнажились.
— О, нет, — сказал Майкл. — Нисколько.
— Я рада. А если бы даже вы и возражали, мне все равно. Некоторые мужчины… представляете ли… стесняются мыться с женщинами. — Она сняла ботинки и носки и стала расстегивать брюки.
— Не представляю, — ответил Майкл, скорее себе, чем ей.
Он снял шапочку и расстегнул парашютный комбинезон. Габи без колебаний сняла последнее белье и совершенно голая пошла к ступенькам, спускавшимся под воду. Она спустилась по ним, и Майкл услышал, как у нее сперло дыхание, пока вода подходила до уровня бедер и живота. Ключевая вода, подумал он. Подаваемая через систему древнеримских труб к тому, что служило общественной баней, вероятно, в своего рода храме. Габи сделала последний шаг, вода накрыла ее грудь, и наконец она выдохнула воздух, который задерживала в легких. Здесь внизу было весьма прохладно, чтобы окунаться, но ему не улыбалось ехать в Париж, не имея еще два дня возможности вымыться. Он переступил через свое сброшенное белье и пошел к ступенькам. От холодной воды у него тут же свело лодыжки, потом колени… ну, такое ощущение не забывается.
— Сводит тело, — сказал Майкл, стиснув зубы.
— Потрясающе. Вы, должно быть, привычны к холодной ванне, да? — Прежде чем он ответил, она дошла до центра бассейна и окунулась с головой. Затем быстро выскочила и отвела руками свои густые черные волосы с лица на затылок.
— Пожалуйста, мыло?..
Она поймала брошенный им кусок и стала намывать волосы. От мыла пахло салом и овсянкой, оно явно не было сортом, покупаемых в парфюмерных салонах.
— Вы быстро соображали там, в Безанкуре, — сказала она ему.
— Не особенно. Я просто использовал имевшиеся возможности.
Он присел в воду по горло, пытаясь привыкнуть к холоду.
— Вы часто так делаете? — спросила она, с ее волос падали мыльные хлопья. — Используете возможности?
— Это единственное, что я умею. — «Волчий способ», — подумал он. — Брать, что дают.
Габи намылила себе руки, плечи и груди, движения ее были скоры и расчетливы, а не медлительно-соблазняющими.
Здесь ждать нечего, — подумал Майкл.
Габи просто механически действовала. Казалось она совершенно не думала о том, что ее плотное крепкое тело было менее чем в семи футах от него, и эта ее незаинтересованность — ее уверенность в том, что она может справиться с любой проблемой, если та возникнет — заинтриговала его. Но от холодной воды возникла только дрожь, а не пробуждение желания. Майкл наблюдал, как она намыливала спину, сколько могла достать, но не попросила его помылить остальное. Потом она намылила лицо, еще раз окунулась и вынырнула с розовыми щеками. Затем бросила мыло ему.
— Ваша очередь.
Майкл соскреб со своего лица маскировочную краску. Грубое мыло щипало кожу.
— Свет, — сказал он и кивнул в сторону двух ламп, свисавших на проводах на стене. — Как вы снабжаетесь электричеством тут, внизу?
— Мы подключились к линии, идущей на особняк в двух милях отсюда, — сказала Габи. Она слегка улыбнулась, на ее волосах все еще была мыльная пена. — Нацисты используют его как командный пункт. — Она еще раз ополоснула волосы, смывая остатки мыла, хлопья поплыли от нее как кружевные гирлянды. — Мы не пользуемся электричеством с полуночи до пяти часов утра, и расходуем его не слишком много, чтобы они не заметили.
— Очень плохо, что у вас нет нагревателя воды.
Майкл намочил голову и волосы, окунувшись в воду, затем намылил и вымыл из волос песок. Он еще раз поскреб грудь, руки и лицо, смыл мыло и заметил, что Габи рассматривает его очищенное от красок лицо.
— Вы не англичанин, — решила она после нескольких секунд изучения его без маскировочной раскраски.
— Я — британский гражданин.
— Возможно, так оно и есть… но вы не англичанин.
Она подступила к нему ближе. Он чувствовал естественное благоухание ее чистой плоти, и ему вспомнился яблоневый сад, цветущий белым цветом под весенним солнцем.
— Я видела многих англичан, захваченных немцами в 1940 году. Вы не выглядите таким, как они.
— И как же они выглядят?