— Давай вместе выступим, — предложил Бахтин. — Ты позовешь в медицину, а я — в деревню.
— А тебя кто в деревню уговорил? Ах, никто! Меня в медицину тоже. Да и выступать тебе со мной сегодня не пристало. У меня встреча с девочками, с девушками.
— Почему только с ними?
— Они будущие матери. Как до тебя все туго доходит, Васек… Будущее русского народа — от кого же оно? Кого они народят, здоровых ли, те и станут работать и править. А сколько ныне пьющих женщин, к нашему стыду! Ты разве не думаешь об этом?
— Да когда мне? — разгорячился было Бахтин, но осекся: тотчас же прицепится, вредная… Да и верно, думать ему об этом было некогда. И если он думал о женщине, молодой или нет, то прежде всего как о работнице. За работу они и милы ему, он их ценил и поощрял.
Он проводил ее взглядом до самого входа в школу. Ступени, двери, окраска стен — все уже не раз менялось с тех пор, как он тут учился. Лучший в Талом Ключе школьный парк разросся и до неузнаваемости изменил местность — и немногое вроде походило на прежнее, но Бахтин все же почувствовал непрошеную нежность. К тому же разговор с Екатериной Власьевной смутил его. Как она думает! Для нее школьницы — будущие мамы, они должны уже знать об этом, а значит, прикидывать свое место в жизни. А он-то, он печется о детских яслях и садиках потому, что надо освободить мам для работы. Только и всего. «А как же еще?» — вдруг изумился он и решил, что все правильно: каждый думает за себя, А о Екатерине он наслышан: воительница! Придумала общество борьбы с пьянством. Чего только у нас не придумают! Но как он ни успокаивал себя, как ни отмахивался от Смагиной, смущение в его душе не проходило.
Из девочек мало кто сбежал: то, что собирали только их, интриговало, а то, что беседу поведет главный врач неврологической больницы из районного центра, города Энергограда, озадачивало. И вот шум, споры, догадки — что бы это значило?
— Все ясно, будет выступать за белые халаты…
— Нам аттестат в зубы — и в мединститут.
— Нет, она за свое поколение.
— Конечно: наша знаменитость!
Так галдели девочки, пока в класс не вошли директор школы Римма Юрьевна, полная женщина лет сорока, и с ней сутулая худая старушка в зеленой кофте, с непокрытыми седыми волосами. Девочки дружно встали, директор торопливо сказала: «Садитесь, садитесь! — И представила гостью: — Екатерина Власьевна Смагина, районный нарколог». При этих словах на лицах девушек отразилось еще большее удивление и недоумение. Во-первых, трудно было узнать в этой усталой женщине ту молодую и красивую, в погонах капитана, с непослушной челкой военную врачиху, портрет которой они привыкли видеть в школьном музее. А во-вторых… Почему же они забыли, что она нарколог? Значит, разговор будет об алкоголизме? И почему с девочками, а не с мальчиками? Ну и ну, достукались! Так, или может быть так, подумала каждая из двадцати пяти выпускниц, сразу притихших в недоумении. Между тем Римма Юрьевна объявила, что оставляет доктора Смагину одну, и удалилась.
Екатерина Власьевна неторопливо уселась за учительский стол и сделалась совсем маленькой, но ее седые взъерошенные волосы, худое темное строгое лицо, особенно карие глаза с острым пронзительным взглядом, были до того впечатляющи, что шумок, появившийся было в классе, сам собой постепенно затих.
— Вы правы, если удивляетесь, почему я, нарколог, пришла к вам, — начала она не привычным, не учительски монотонным голосом. — Встретиться с ребятами вроде было бы уместней, правда? Признаюсь, я сомневалась, не обидит ли вас мое внимание? Ныне молодежь, в этом я не раз убеждалась, весьма чувствительна к несправедливости: чуть что не по ней, вспыхнет, и пойдут прахом все мои намерения. Но я пришла, как видите, именно к вам и хочу говорить только с вами. Не сомневаюсь в том, что вы знаете, что такое статистика. Глупый ее оспаривает, умный — делает из нее выводы. Сама она, понятно, предмет неодушевленный, но открывает глаза на живые процессы жизни. Процессы эти не всегда благоприятны. Открою вам один секрет: на женскую половину человечества в последнее время упорно наступает… Кто вы думаете? Пьянство и алкоголизм. Страшнее этого, пожалуй, нет ничего на свете. Да, да! С чем можно сравнить это прискорбное явление? С атомной бомбой замедленного действия. — Екатерина Власьевна замолчала, чувствуя, что слушательницы ее не воспринимают. «Ближе к ним и яснее мысль», — подстегнула она себя.
— Какой же предлог привел меня к вам? Я вспомнила, ведь скоро выпускные вечера! Их ждут выпускники, как светлый праздник. И я ждала когда-то вот в этих же стенах. Праздник запоминает каждый по-своему. Я помню свой: в ту ночь над Талым Ключом бушевала гроза. Было красиво, весело и… страшно. Ну, а что запомнили ваши прошлогодние выпускники? Пьяную драку, которая не обошлась без участия девушек. Ясно, не все в том виноваты, но память тяжела для всех. Поверьте, я до сих пор, как вспомню, краснею до корней волос за свою родную школу. Вот и хочется, чтобы ваш выпускной запомнился, как веселый и грустный, остроумный и содержательный, и, конечно, трезвый. О последнем я особенно напоминаю.