Восторгу не было предела: как же, ведь это не журнальная картинка, а настоящая красавица, которую можно потрогать. Лайза тут же оббегала все, что можно оббегать: этажи, лестницы, каюты. С изумленными вздохами осмотрела каждое помещение, потрогала хромированные перила, прополоскала ладонь в джакузи, установленную наверху, и застыла напротив столика, сервированного на двоих.
- Мы будем тут есть? Мы вдвоем, ты и я?
Мак, глядя на лицо с огромными распахнутыми глазами, наслаждался написанным на симпатичном личике замешательством.
- Да, но только позже. Мы здесь пообедаем и поужинаем. А пока как насчет поплавать?
- Поплавать?
Забыв сказать "да", Лайза уже неслась к каюте, в которой оставила сумку.
Море.
Как давно она не видела море - год, два, три? На прежнем Уровне? В прежней жизни? Она почему-то не могла вспомнить деталей. Помнила, что такие вот слепящие глаза зайчики, бегущие по волнам, и соленые брызги случались в последнее время только на экране телевизора.
А здесь была вода. Настоящая, мокрая, теплая, ласковая. Она укутывала одетые в лоскутки бикини тело со всех сторон, мяла его, чуть сплющивала, закручивалась оставленными пальцами воронками и исходила от шеи волнами.
Море.
Лайза хохотала, отбиваясь от цепких рук Чейзера (плевать на прическу, плевать на макияж), брызгала в него водой, пыталась уплыть, а после, с непривычки быстро выдохнувшись, отдыхала у него же на услужливо подставленном колене. Обнимала за шею, вдыхала запах кожи и морской соли, любовалась смеющимися глазами, в которых отражались блики и пенные гребешки.
А потом, набравшись сил, прыгала в глубину, оттолкнувшись от его ноги и била по упругой поверхности ладошками - просто так, от радости, от свободы, от запутавшегося в волосах счастья. И, истратив силы на очередной заплыв вокруг спокойно покачивающейся яхты, расслабленно отдыхала, лежала на спине, наслаждалась бархатным чувством облизывающей кожу воды.
- Как здорово! Слышишь? Здорово!
Покрытые солеными капельками губы лишь улыбались в ответ.
- А как называется эта яхта?
- Ей даст название хозяин. А пока она новая, ничья. Я арендовал ее на день, чтобы присмотреться. Если понравится, мы купим ее себе.
- Мы купим? - Лайза хохотала в ответ. - Себе?
Она ни на миг не верила в серьезность его слов и не зацикливалась на произнесенном "мы" - слишком прекрасно на душе, - просто смеялась, пропускала через себя каждый солнечный зайчик, каждое дуновение ветерка, каждый миг прекрасного дня.
- И как же мы ее назовем?
- Тебе и выбирать.
- М-м-м... Ну, раз это жемчужина моря, островок посреди океана и девочка - ведь этот девочка? - я бы назвала ее "Мечта". Как тебе?
- Отлично. Пусть будет "Мечта"
Глаза Мака улыбались, а на их дне, прикрытая прозрачной глубиной все тех же волн, сквозила нежность.
- Как такое может быть, чтобы никто не знал, куда ведет это море?
- Может, к краю Уровня? Здесь никого нет, потому что это море не указано на карте.
- К краю Уровня? - Лайза распахнула глаза; мокрые стрелки ресниц слиплись пиками; Мак залюбовался. - А почему оно не указано на карте? И дороги к нему не указаны?
Они стояли на нижней палубе. Ласково плескались серовато-синие волны, облизывали белый борт, стекала с мокрых плавок вода.
- Дорог тоже нет, но некоторые их находят и приходят сюда купаться. А так, как видишь, - Мак качнул головой, указывая на расстелившуюся до самого горизонта водную гладь, - никого.
Да, никого. Лайза задумалась: они приплыли сюда на моторной лодке, которая теперь была прикреплена к задней части яхты, и действительно не встретили по пути ни одной живой души. Что на берегу, что здесь лишь свежий ветер и тишина. Морской простор.
- А к краю Уровня... Это если плыть, то упрешься в невидимую стену?
- Я не знаю, я еще не плавал.
- А кто-нибудь плавал?
- Если так, они не писали об этом отчетов.
- А может, попробуем? Вдруг это море ведет на другой Уровень? Или в другое измерение?
Мак засмеялся. Снял с перил полотенце, накрыл им хрупкие, с разметавшимися мокрыми прядями волос и покрытые солью плечи.
- Если захочешь, попробуем. Все попробуем. Найдем время и отправимся в кругосветное путешествие по безымянному морю. Без карты и без направления.
- Здорово! А мы не потеряемся? Вдруг застрянем вдвоем на неопределенное количество времени, как герой в одном фильме.
- А чего нам бояться? Тот герой был один, а мы будем вдвоем. Точно "Мечта".
Она стукнула его кулачком по груди и рассмеялась, а он в ответ обнял и уткнулся носом в пахнущую волнами макушку.
До вечера они, казалось, переделали тысячу дел: принесли из лодочной кухни еду и пообедали; испробовали джакузи, долго меняли режимы подогрева воды и подачи пузырьков, после чего нежились в бурлящих потоках; разложили на крыше складные лежаки и какое-то время лениво подставляли бока плывущему вдоль зенита солнцу. Вновь исследовали палубы и трюм, восхищались устройством мощного двигателя: трогали, разглядывали металлические поршни и трубки и по очереди рассказывали друг другу, какие детали (наверное) можно было бы заменить, чтобы добиться сверхзвуковых скоростей. Врали, сочиняли и ухохатывались над собственным незнанием предмета.
Когда Лайза примерила кепку капитана и принялась с серьезным видом крутить штурвал и вещать: "Уважаемые пассажиры! Мы входим в шторм восемь баллов, а впереди по курсу акулы..." - Мак всерьез пожалел, что не взял с собой фотоаппарат.
Яростно и звонко звенел дергаемый за веревку колокольчик.
Время, как и солнце в небе, ползло медленно, но без остановки.
До ужина Лайза отыскала где-то удочки и минут пятнадцать пыталась удить рыбу, пока не осознала, что без наживки и, опять же, знания дела процесс результата не приносит.
Неинтересные удочки были забыты, но обнаружились два скутера - начались гонки. Минут сорок вокруг яхты слышался рев двух моторов, женский визг, плеск рассеченных пополам волн и дикий восторженный хохот.
На покрытой высохшими следами ступней палубе свернулась леска; за бортом, покачиваясь вверх-вниз, плавали забытые белые с красным поплавки.
- Смотри! На ужин нам оставили несколько салатов, нарезку, сыр, масло и восемьдесят коробочек с приготовленными блюдами. И какие выбирать? - Стоящая у распахнутой дверцы огромного холодильника Лайза, к этому моменту высушившая волосы и переодевшаяся в легкий цветастый сарафан, вопросительно смотрела на Мака. - Здесь точно можно год жить с такими запасами! Все, отправляемся в кругосветное путешествие сегодня же!
Маленький капитан. Чертовка. Неугомонная девчонка с синющими глазами и вечной в них радостью жизни.
В этот момент Мак понял, что любит ее. Вот так просто и так глубоко.
Осознание этого факта не явилось неожиданностью, оно просто прозвучало внутри тогда, когда для этого пришло правильное время.
Его девчонка. Его милая ненаглядная чертовка с моторчиком в попе. И сарафане, который ей очень к лицу.
- Доставай все, что хочешь, любовь моя.
Сказал и увидел, как у нее порозовели щеки.
Лайза на секунду зависла, застыла, держа в руке пластиковый контейнер, а потом взглянула на него с затаенной робостью - не шутит ли? Зачем использует такие слова?
В ответный взгляд Мак вложил всю накопившуюся в сердце нежность.
Лайза порозовела еще сильнее и отвернулась, а через секунду достала из холодильника столько контейнеров, сколько позволяли обхватить руки.
Опускались сумерки. Темнело небо, застыли у горизонта подсвеченные розовым облака, посвежел ветер. Теперь море казалось темным, таинственным, другим. В таком не хотелось купаться, но за таким хотелось наблюдать: всматриваться в неведомую глубину, представлять, что на дне выстроены города подводной цивилизации. А, может, где-то, присыпанные песком, лежат клады, а мимо, прямо над ними, плавают рыбы.