Нужно исправить ошибку. А захочет ли она беседовать о том, что меня интересует?.. Вряд ли. Хорошо, что сегодня она не догадалась, куда я клонил. Впрочем, я опять фантазировал: нет, не стояли за ней зеленые человечки с другой планеты, ведь ясно же!
Женя — биолог, заканчивает аспирантуру; об инопланетянах слышать не может: морщится и хохочет.
НИ СЛОВА О ГУМАНОИДАХ!
Женя чуть выше меня, и когда мы идем с дикого пляжа, рука ее покоится на моих плечах.
Есть такой возраст, когда одинаково небрежно, покровительственно обращаются и с теми, кто моложе, и с теми, кто старше. Потому-то и смешно мне стало, когда на глаза нам попался старичок из очереди в камеру хранения и довольно-таки косо посмотрел на нас.
Кто бывал в Хосте, знает, что дорога с северного дикого пляжа проходит как раз мимо камеры хранения под эстакадой. Вот так мы с Женей и прошествовали в обнимку мимо знакомого окошка. Оно казалось сереньким, невзрачным, не заслуживающим внимания. Я хотел заглянуть туда, но Женя меня не пустила.
Несколько раз проходил я с Женей под эстакадой, но каждый раз повторялось то же самое: Женя удерживала меня, она была против этой истории с незнакомкой и странной камерой хранения.
Однажды поздним вечером я увидел незнакомку в дальнем углу комнаты с голубым ковром, но тут же у окошка оказался человек с зонтом и чемоданом. За ним не замедлили появиться еще несколько отдыхающих. Подошел поезд… Я дождался, пока людской поток схлынул, но увидел в камере только мужчину в очках с небрежно зажатой в зубах трубкой.
Я пошел к причалу, где плескались мутно-зеленые волны, а у волнореза кто-то стоял с удочкой. Вот подошел еще один рыболов, и я узнал обоих: это были аспирант Борис и его знакомый.
Я поздоровался. Они ответили. Борис озабоченно посмотрел на часы. Я спросил:
— Не помешал?
— Нет как будто, — ответил Борис и добавил, обращаясь к товарищу: Через десять минут, можешь сверить часы.
— Не клюет? — спросил я.
— Не особенно.
Мне показалось, что на дальнем конце причала кто-то есть… женщина как будто. Борис подтолкнул товарища, оба смотрели туда, где у мыса Видного шел катер на подводных крыльях. За катером, за мысом сверкнуло, и небо перечеркнул метеор.
— Ну как? — спросил Борис.
— Точно, — ответил товарищ.
— О чем вы, ребята? — поинтересовался я.
— Да о том же, о загадках природы… метеор видели?
— Видел.
— Завтра приходите в то же самое время, увидите снова.
— Ну да?
— Три вечера подряд одно и то же.
— Интересно.
— А что именно вам интересно?
— А то, что вы о камере хранения на пляже говорили.
Они переглянулись. Борис сказал:
— Это гипотеза. Знаете, сколько лет Копернику понадобилось, чтобы доказать очевидную, казалось бы, мысль о беге нашей планеты вокруг светила?.. Ну вот, а вы готовы поверить нам сразу. Так не бывает.
— Не бывает… — поддержал Бориса товарищ.
— Почему же не бывает… я вчера говорил с той женщиной.
— Ну и что узнали?
— Да ничего не узнал. Отвечает «да» и «нет».
— И не узнаете ничего, даже если мы с Борей правы. Так, что ли, Боря?
Тот утвердительно кивнул. И вдруг спросил:
— А вы что, в самом деле поверили?
— Да как сказать…
— Вот то-то и оно, что проверить это невозможно. Тут сам Коперник бы спасовал. Допустите на минуту что-нибудь такое… понимаете?.. И увидите, что вы абсолютно беспомощны и вокруг вакуум, пустота, полное отсутствие фактов.
— Странные, однако, у вас ассоциации… Между прочим, пока мы с вами разговаривали, исчез человек. Вон там, на дальнем конце причала…
— Показалось!
— Пойду посмотрю…
Прошел весь причал, но никого не обнаружил. Ни с чем вернулся к ребятам.
— Неужели шутке поверили? — опять спросил Борис. — Контакты невозможны.
— Ладно, чего уж. — Я подумал, что они готовы забыть случившееся. Почему на пляже не появляетесь?
— Да мы на другой перебрались. Чтоб вам не мешать.
Темень вокруг непроглядная… Покачиваются на волне поплавки. Бухта спит, городок видит вторые сны.
Я отошел в сторону от них, размышляя о сказанном: в словах Бориса чудился мне скрытый смысл; все, что он говорил, показалось мне неискренним.
Теплая ночь… тайный свет у окоема, где звезды погружаются в воду, какие-то бродячие морские огни, мягкое дыхание ветра, открытость пространства. Когда-то, я знал, у береговой линии рождалась жизнь. Богиня Афродита вышла из пены морской. Там, где соединяются воздух, вода и земля, произошло необъяснимое чудо. Ветер собрал здесь с поверхности моря все богатство океана, странно-загадочные цепочки органических молекул, легкие атомы жизни. Именно здесь, в тихих лагунах, начались, быть может, впечатляющие превращения.