— Тревога! Тревога! Все наверх! Канониры, к орудию!
Некоторое время я пытался понять, откуда в моем безмятежном сне, наполненном солнечными пятнами, журчанием воды и тихой музыкой, взялся пронзительный голос, до боли напоминавший голос Кирана, старшего помощника капитана "Эрна". Потом я постепенно стал понимать, что лежу, уткнувшись носом в грубые веревки гамака, в каюте, кроме меня, никого нет, дверь распахнута настежь, а по узкой лестнице стучат бесчисленные башмаки. Я вскочил как ошалелый. Громко свистела дудка, по тембру не сильно отличавшаяся от голоса Кирана. Я растер ладонями лицо, подобрал валявшуюся на полу собственную шпагу и вывалился за дверь.
Гвендор и Бэрд были уже на палубе среди орденских воинов. Они спокойно стояли рядом в стройном ряду, похожие своей уверенной собранностью и слегка отвлеченным равнодушием. Глядя на Гвендора, я понял, что найденный нами был если не воином, то ему очень часто приходилось драться и защищать свою жизнь. Его рука с великолепной небрежностью лежала на рукояти шпаги — и откуда он ее только взял? Не иначе, Бэрд помог раздобыть где-то в трюмах "Эрна". Но за этой небрежностью скрывалась готовность молниеносно развернуться, словно пружина. Я перевел взгляд на свои пальцы, неловко стиснувшие рукоять, чтобы скрыть легкую дрожь. Потом посмотрел, куда были обращены взгляды всех стоящих на палубе.
Внутренний Океан был необычно спокоен, только мелкие волны аккуратно катились на юг одна за другой, словно под частым гребнем. На волнах довольно далеко медленно маневрировал, поворачиваясь то одним, то другим боком, как-то странно вихляясь, корабль странного вида, почти вдвое меньше "Эрна", низкий и узкий, с широкими развернутыми парусами. Он словно выгибался на волнах, дразня и танцуя перед нами.
— Как это у них хватает наглости болтаться в наших водах? — просипел за моей спиной голос Кирана.
— Неужели это… — я обернулся, не договорив.
Киран презрительно скривился.
— Чашники, они самые. Они последнее время завели себе такие корабли, и еще сами на веслах сидят.
Я еще раз посмотрел вдаль на странный корабль. Он как раз повернулся так, чтобы широкий парус был полностью виден, и даже издали я разглядел на нем белого льва — знак Ордена Чаши. По сравнению с огромным величественным "Эрном", тяжело рассекающим волны, он выглядел вертлявым и нелепым. С двух его сторон, как по команде, выдвинулись весла и дружно загребли волны — видимо, они тоже заметили "Эрна" и торопились убраться подальше.
Около главной мачты произошло какое-то движение, и воины, стоящие на палубе, кто медленнее, кто быстрее опустили головы в орденском поклоне. Ронан решительно двигался к борту, сопровождаемый Арчибальдом, капитаном "Эрна". Глаза его горели яростным огнем, а брови были сдвинуты в одну черту. Он то и дело прикладывал к правому глазу подзорную трубу.
Я присоединился к Гвендору и Бэрду, стоящим в толпе воинов. Нас, осужденных на орденское расследование, не то чтобы сильно сторонились, но просто вокруг нас разговоров было гораздо меньше, и многие избегали смотреть в нашу сторону. Гвендор вопросительно посмотрел на меня — в глазах его читалось явное любопытство, но он, конечно, ничего не спросил.
Ронан что-то сказал Арчибальду, и буквально через секунду послышался хриплый вопль Кирана:
— Эй, на нижней палубе! Мортиры с первой по десятую, готовиться к бою! Поднять все паруса — курс на противника, самый полный!
— Мы будем их атаковать? — вполголоса спросил Гвендор.
— Да, — ответил я кратко, избегая подробностей. Мне не очень хотелось смотреть ему в лицо.
Неожиданно Ронан, повернувшись к толпе воинов и окидывая ее взглядом, уперся глазами в меня и повелительно крикнул:
— Торстейн, иди сюда!
Мои колени не то чтобы совсем хотели подогнуться, но я ощутил в них некоторую слабость, пока шел к Ронану. Краем глаза я заметил, что Гвендор с Бэрдом двинулись за мной — видимо, им до конца была непонятна их роль в предстоящей битве. Хотя о какой битве могла идти речь? "Эрн" был способен разнести эту малявку в клочья в течение нескольких минут одним пушечным огнем.