— А что стало с ее отцом? — неожиданно спросила Женевьева.
— К тому моменту он уже два года как погиб. Упал с лошади на охоте. Я мог бы, конечно, обвинить ее в смертях всей семьи, но когда умер старший Ваан Геерген, мы как раз были в свадебном путешествии, — Ланграль слегка поморщился от воспоминания.
— Не такая уж и плохая смерть, — констатировала Женевьева мрачно, внимательно разглядывая свои ногти.
— Вы были с ним знакомы?
Бенджамен слегка отвлекся от погружения внутрь себя, что само по себе уже было неплохо.
— Как вам сказать… Два месяца я служила в его отряде телохранителей. Из всех моих нанимателей в Айне это был самый недолговечный контракт.
— Будет ли мне позволено спросить, почему вы его прервали?
— Будет, — Женевьева помолчала, собираясь с мыслями. — Однажды он захотел, чтобы я взяла в руки кнут и стала бить его по спине до крови. Мне показалось это неправильным по отношению к человеку, который платит мне жалование. Хотя, может быть, он это и заслужил.
— Получается, что Айна — это место, где процветают всяческие извращения, — сквозь зубы процедил Ланграль. — Может, на них влияют испарения с болот? Неудивительно, что сама природа постоянно стремится их затопить.
— Может, вы и правы. Но у других моих нанимателей инстинкты были вполне здоровые, — серьезно сказала Женевьева. — Так что уходила я от них совсем по другой причине.
Наконец Ланграль поднял голову и несколько мгновений смотрел ей в лицо. Потом уголок его губ слегка дрогнул — то ли в улыбке, то ли в гримасе.
— Вам интересно знать, что было дальше?
— Мне кажется, ничего хорошего.
— Я даже не могу похвалить вас за догадливость, графиня, поскольку это очевидно следует из моего рассказа. Еще несколько месяцев мы прожили в ее замке. По вечерам она часто заводила разговоры о власти над всей Айной и задумчиво рассматривала карты стран по берегу Внутреннего океана. Несколько раз — еще до смерти ее брата, который теперь один имел такие же права на наследство, как и она — в замок приезжал один странный человек, с практически белыми глазами и судорогой по всему телу.
— Лоций де Ванлей, — уверенно сказала Женевьева.
— Наверно. Она называла его Ваан Лей и почти боготворила. Он был единственным, к кому я ревновал по-настоящему, до потери сознания, потому что видел, что она желала его до безумия. Но он, смеясь, только касался ее подбородка и уезжал, даже не оставаясь на ужин.
А потом, когда ее брат умер и закончились пышные похороны, он снова приехал, и я, задыхаясь от ревности и ненависти, подслушал их разговор на галерее. В тот момент я еще не подозревал ее ни в чем, кроме бесконечных измен и пристрастия к серому порошку.
Они стояли в арке и шептались, но я притаился неподалеку, а звуки на галерее разносились так странно, что я слышал почти каждое слово. Или, может, я просто так хотел все это услышать?
Ваан Лей сказал:
"Ты слишком торопишься. Подобная спешка может вызвать подозрения".
Аннемара сказала:
"Скорее, все усмотрят в этом высший промысел, который ведет меня к власти над Айной".
"Ты чересчур самонадеянна. Будущей властительнице Айны следует проявлять осторожность".
Она засмеялась, пытаясь прижаться к нему всем телом.
"Разве мне не покровительствует самый сильный темный маг на всем Внутреннем Океане? Разве я не владею самым убийственным из всех заклятий, которое он мне открыл?"
"Это не повод для того, чтобы потерять всякую осмотрительность", — сухо сказал Ваан Лей.
"Но дорогой, никто ведь ничего не заподозрил. Все лекари Айны настолько искушены в распознании всевозможных ядов, ведь здесь все постоянно пытаются отравить друг друга. Однако никакой отравы нет и в помине!" — она счастливо засмеялась, запрокинув голову. "Всего несколько слов, произнесенных над безобидным бокалом вина или воды, и через несколько дней человек умирает от болезни, к которой он больше всего предрасположен. Очень остроумно".
"Не от болезни. Он умирает, потому что теряет смысл своего существования", — поправил ее Ваан Лей.
"Неважно. Главное, что он больше не стоит у меня на пути".
Ваан Лей чуть нахмурился, снимая ее руки со своей шеи.
"Ты бы лучше занялась тем, кто действительно стоит у тебя на пути. Он в Айне чужой, его смерть никого не обеспокоит".
"Ты имеешь в виду Бенджамена? — она расхохоталась с таким уверенным презрением, что в этот момент я возненавидел себя. — Но я не считаю, что он мне мешает. Он бывает довольно забавным. И никогда меня не отталкивает, в отличие от тебя, злой колдун".