В результате круаханцам оставалось только палить по Эмайне. Было хорошо заметно, что все здания на Главной площади почти полностью разрушены. Трапезная, фехтовальный зал, удивительно красивый гостевой дом, выходящий окнами на море, резиденция Ронана.
Гвендор все чаще оборачивался на горящий город. Брови его все сильнее сдвигались, словно он пытался решить какую-то непосильную задачу.
— Нам надо уходить, Торстейн, — сказал он наконец.
— А город? — поразился я. — Эмайна… Мы же должны…
— Эмайна погибла, — мрачно произнес Гвендор. — Через три часа там не останется ни одного целого дома. А они расстреляют почти весь запас ядер и горючей смеси. Тогда мы сможем прорваться с их фланга. Может, потеряем два-три корабля, но прорвемся. Ветер, — он посмотрел на багрово-красный, затянутый быстро чернеющими тучами горизонт, на котором словно отражался грозный пожар Великого города, — будет сильный и с правильной стороны. Им будет сложно нас догнать. Бэрд, — заорал он, перегибаясь через борт, — скьюте бэтре сигелла!
"Стреляй по парусам".
— И куда мы поплывем? — спросил я потрясенно.
— Не знаю. Куда-нибудь. Здесь нам делать нечего. Надо забирать всех, кто еще есть живой в городе.
Мы одновременно посмотрели друг другу в глаза.
— Ронан, — сказал я одними губами. — Он не поедет.
— Я не буду отдирать ничьи руки от милых его сердцу камней, — сухо пробормотал Гвендор. — Едем, Торстейн. Подумайте по дороге, есть ли там что-то ценное, что вы хотите забрать.
И вот теперь мы подошли на флагмане к гавани, насколько позволял покалеченный, словно хромающий корабль, и теперь шли по догорающему городу. Нас было пятеро. Гвендор, я, Жозеф, Дерек и еще тот пожилой моряк который сидел рядом с нами в суде и который сам попросился драться на наш корабль. Меня он, конечно, не узнал. Мы двигались по той самой узкой улице, ведущей через крепостную стену, по которой я шел несколько лет назад, прижимая к груди книги, подаренные мне Рандалин. Теперь она была завалена обломками домов. Несколько тел, убитых кто взрывом, кто осколком камня в голову, лежали навзничь, прижимаясь щекой к камням мостовой. Тем самым камням, по которым я так часто ходил, не понимая, какое это на самом деле счастье — видеть их покрытыми пылью или мокрыми от дождя. А не заляпанными кровью и гарью.
Мы шли не скрываясь, хотя ядра, начиненные огненной смесью, несколько раз пролетали прямо над нашими головами. По левую руку раздался грохот — обрушилась еще одна часть крепостной стены. Я долго не понимал, что по моему лицу текут слезы, пока не почувствовал соль на своих губах. Я не видел лиц Дерека и Жозефа, но мог поручиться, что на их щеках сажа и копоть тоже промыта светлыми дорожками. И я был уверен, что Гвендор идет спокойно, не меняясь в лице, только чуть прикусив нижнюю губу, потому что раны уже начинали ему слегка досаждать.
Он нездешний. Он вообще не из Ордена. Я не мог его осуждать. Я прекрасно знал, что за жизнь каждого человека из тех, кто находился сейчас на его кораблях, он не задумываясь, обрушил бы в море любое из зданий Верхнего замка. Но и с собой я ничего не мог поделать. Гибель Эмайны означала гибель Ордена. Она означала гибель нашего мира. Несколько дней назад я уже почти собрался уйти из Ордена и до конца жизни прожить в изгнании, но все равно я продолжал бы знать, что Орден силен и незыблем, и над волнами Внутреннего океана вздымается прекрасная белая крепость, и был бы счастлив этим.
Мы дошли до центральной площади и невольно вздрогнули. Единственным полностью уцелевшим зданием на ней оставалась библиотека. У настежь распахнутого окна последнего этажа, вцепившись руками в оконные косяки, словно раскинув руки над городом, стоял Ронан, в полном облачении Великого Магистра, и еле слышно шевелил губами. Сюда, на площадь, почти не долетал крепнущий над морем резкий ветер, но волосы Ронана шевелились, отлетая от щек.
— Мессир, — громко сказал Гвендор, подняв голову, — надо уходить. Корабли ждут. Мы попытаемся прорваться. Есть здесь еще кто-то живой?
Ронан засмеялся, со свистом выталкивая воздух из горла. Он даже не посмотрел вниз, в нашу сторону.
— Нет, — сказал он, — они пошли в здание магистрата. И тут оно рухнуло.
— И Брагин?
— Брагин пошел в сокровищницу, — так же свистяще сказал Ронан. — Но она рухнула тоже.
— Спускайтесь, мессир, — неожиданно для меня самого, мой голос прозвучал почти умоляюще. — сейчас здесь все загорится. Надо идти, пока они не стали стрелять снова.