Она прикусила губу и посерьезнела.
— Можете, магистр Адальстейн.
— Неделю назад орденский флот провел последнее сражение с остатками круаханской эскадры, которая гонялась за нами по всему океану. Теперь у Круахана не осталось больше ни одного корабля. Но у нас тоже только десять кораблей держатся на плаву. Все они сильно пострадали. Среди воинов — все ранены, и многие очень сильно. У нас нет воды и съестных припасов. Позволит ли Валлена войти в вашу гавань, чтобы пополнить запасы и перевязать раненых?
Рандалин вскинула голову.
— Насколько хватит моей власти, я буду добиваться этого.
— Ваш магистрат может возражать.
— Я найду, что сказать магистрату.
— Нам больше не на кого надеяться, Рандалин, — сказал я искренне. — Наши корабли плывут очень медленно. У многих осталось только по одной мачте. Но завтра к вечеру они уже могут быть здесь, если мы подадим им знак, что Валлена готова их принять.
— Пойдемте, Торстейн, — она быстро развернулась на каблуках и потащила меня за собой. Энергия снова била из нее через край, словно она только что не стояла на причале, как застывшая статуя.
Я не преминул сказать ей об этом.
— Торстейн, — она даже замедлила шаги, заглядывая мне в лицо, — каждый день я ходила на этот причал и смотрела в сторону Эмайны. Две недели до нас доносился запах дыма. Я не знала ничего — что с вами всеми, где вы. Я спрашивала капитанов всех кораблей, что приходили сюда. Я знала только, что вы где-то бьетесь с круаханской эскадрой. Никто не мог толком сказать, кто побеждает, кто погиб. Что мне оставалось делать? Только стоять и смотреть на море. Расскажите мне о… о Гвендоре. Как он? Что с ним?
Я уже открыл рот, но вовремя прикусил язык. Видимо, это был мой вечный крест — не говорить Рандалин всей правды.
— Он… сейчас на орденском флагмане. Он… — и тут я вспомнил, что могу рассказать нечто, что всерьез ее отвлечет. — Ронан погиб на Эмайне. Гвендор теперь Великий Магистр.
Рандалин резко остановилась.
— Тогда идем обратно, — сказала она, — это многое меняет.
— Куда мы идем?
— Сначала я думала идти в Совет старейшин. Но теперь, думаю, надо начинать с нашего магистрата.
— А герцог Мануэль?
Рандалин усмехнулась, продолжая быстро шагать.
— Мануэля такие вещи мало интересуют. И решать он все равно ничего не будет. Хотя я с ним поговорю, конечно. Но последним.
Магистрат Ордена Чаши помещался в доме, похожем на обычный купеческий, и находился он близко от гавани, на узкой предпортовой улочке. Дверь была не заперта, Рандалин легко толкнула ее и кивнула мне.
— Вы уверены, что мне стоит идти?
— А разве вам не интересно? Летописец крестоносцев в самом сердце вражеского лагеря?
Я еще помедлил, но все-таки перешагнул порог. Внутри было темновато, и гостиная тоже напоминала нечто среднее между библиотекой ученого и салоном купца, торгующего рыбой. В кресле у окна, отвернувшись от света, сидел Скильвинг — глаз его сверкал так же ярко, но он казался сильно похудевшим, почти высохшим.
— Ты сегодня быстро вернулась, — заметил он с несколько ехидной интонацией. — Собрала новости со всех птиц и рыб?
— Не совсем, — Рандалин остановилась посреди комнаты, уперев руки в бока. — у меня появился более надежный источник.
Скильвинг уставился на меня своим единственным глазом. Я невольно оглянулся на Рандалин, словно ища у нее поддержки, настолько мне захотелось оказаться снова на солнечной улице, подальше от мрачноватой комнаты с ее опасным обитателем.
— По-моему, это чересчур, — произнес он наконец. — Могла бы оставить своего летописца на пороге, хотя бы из простой вежливости.
— Он посол, — быстро сказала Рандалин, — а послам разрешено входить всюду.
— И в чем же смысл его послания? Ты так и будешь за него говорить, или он все-таки соизволит открыть свой рот?
Я откашлялся.
— Великий Магистр Ордена Креста просит впустить в Валлену его эскадру. После боя с круаханской флотилией нашим кораблям нужны вода и отдых.
— Великий Магистр? — Скильвинг даже приподнялся в кресле, и его глаз словно вонзился мне в лицо. — Ронан осмеливается такое просить?
Рандалин одобрительно кивнула мне — видимо, я избрал правильный ход.
— У Ордена Креста теперь тридцать шестой Великий Магистр. Его имя Гвендор.
— А правда, что Эмайна разрушена? — с верхней галереи свесился относительно молодой человек с кудрявыми волосами и правильными чертами лица. Только внимательно посмотрев ему в глаза, можно было понять, что он далеко не так молод, как кажется.