Понтиус мрачно смотрел на нее, хмурясь и не совсем понимая, как себя вести. Но еще хуже приходилось Мануэлю — он вообще не поднимал глаз от собственных пальцев, на каждом из которых красовался огромный перстень в оправе.
Прочие старейшины вели себя более равнодушно — просто внимательно следили за мимикой и жестами Понтиуса, чтобы вовремя успеть их скопировать. Кроме них и традиционной стражи, в зале находился еще один человек в костюме явно круаханского покроя, смутно напомнившем Рандалин мундиры гвардейцев Моргана. По крайней мере, темно-красный цвет резанул ее по глазам, заставив сильнее сжать пальцы на рукояти.
— Миледи Рандалин, — Понтиус откашлялся, — я вынужден сообщить вам неприятные новости. Валлена окружена круаханскими войсками.
— Войсками? Но круаханской эскадры не существует.
— С одной стороны, должен с вами согласиться, с другой стороны огорчить. Круаханской жскадры действительно больше не существует. Но это не мешает Круахану привести к стенам Валлены достаточное количество сухопутных полков, чтобы наш город если не был стерт с лица земли, то по крайней мере серьезно пострадал.
— Я правильно понимаю, что Круахан объявил войну?
— Не совсем, — вмешался человек в темно-красном, изображая легкий поклон. — Круахан крайне удивлен тем, что Валлена, будучи временным союзником в эмайнской войне и заручившись нашей поддержкой, впоследствии оказала значительную помощь вражеской флотилии, подорвавшей военную мощь Круахана и нанесшей значительный урон нашей эскадре. Мы настаиваем на том, чтобы Валлена изложила свои объяснения этого прискорбного факта.
— Флотилия крестоносцев вошла в гавань Валлены не по нашему приглашению, — глухо сказал Понтиус. — К сожалению, мы были достаточно недальновидны, чтобы сразу воспрепятствовать этому.
— Ха! — Рандалин наконец полностью разобралась в ситуации и выпрямилась, презрительно оттопырив нижнюю губу. Айньские ухватки быстро вернулись к ней, но она не стала делать попытки их как-то переделать согласно придворному стилю. — Скажите лучше, что вы перетрусили оба раза — и тогда, и сейчас, перед более сильными.
Понтиус даже не взглянул в ее сторону, а это был очень плохой знак.
— Совет старейшин Валлены уверяет наших круаханских союзников в своем исключительном расположении и интересуется, как можно загладить невольную вину, вызванную несогласованностью наших действий.
— Существует единственная возможность искупить эту вину — выдать круаханским войскам тех, кто столь горячо настаивал на необходимости принять в городе Орден крестоносцев и снабдить их всем необходимым.
— И что будет с этими несчастными, которые имели глупость принести еду и воду для раненых? — спросила Рандалин и сама удивилась тому, что ее голос прозвучал почти так же каркающе, как у Скильвинга.
— Я не имею полномочий это решать. Их жизнь и смерть отныне во власти мессира Лоциуса.
— Лоциуса? Он еще жив? — язвительно сказала Рандалин, заложив руки за пояс.
— Мессир Лоциус — главнокомандующий круаханской армией, — веско сказал человек в темно-красном.
— Ну что же, — Рандалин шагнула вперед, — если вы хотите выдать Круахану того, кто принимал крестоносцев и всячески помогал им, то я перед вами.
— Сожалею, — круаханский посол вежливо поклонился, — мы предполагали возможность самопожертвования со стороны миледи Рандалин. Но хочу сразу подчеркнуть, что нам этого недостаточно. Мы требуем безоговорочной выдачи всех магистров и старших воинов Чаши.
— Ваши требования… — Понтиус помедлил, — представляются нам несколько суровыми.
— Ваше право, — круаханец усмехнулся, — попытаться им противодействовать. Зачем тогда вы прогнали из города самый сильный флот, который на данный момент сущестует на Внутреннем океане? Вряд ли мессир Гвендор, изгнанный с позором, будет теперь счастлив прийти вам на помощь.
Понтиус откинулся на спинку кресла и глубоко выдохнул.
— Мы не возражаем против законных требований наших союзников.
Свита Рандалин, застывшая у дверей, издала сдавленный звук, рванувшись к ней. Она подняла руку ладонью вперед.
— Ваша светлость, — она повернулась всем корпусом к Мануэлю, больше не обращая внимания на старейшин. — Вы придерживаетесь того же мнения?
На Мануэля было тоскливо смотреть — он так и не смог поднять густых, загнутых кверху ресниц.
— Я… в общем… мнение совета старейшин… очень важно для нас…
— Мани! — хорошо поставленный театральный голос прогремел над сводами зала, на мгновение перекрыв все возгласы и перешептывания. — Ты что?