— Нашел, чем хвастаться. Я знаю, что ты пытаешься пользоваться заклинаниями из Черной книги. Так их следы у тебя на лице, а до настоящей силы тебе еще очень далеко.
Черты Лоциуса снова исказились, и он что-то закричал тонким изменившимся голосом, выставив руку в сторону Скильвинга. Красный костер неожиданно полыхнул высоким языком белого пламени, но Скильвинг даже не пошевелился. Женевьева, сидящая на корточках за кустами, вдруг почувствовала, как у нее сдавило голову словно обручем, и перед глазами поплыли круги. Только через несколько минут она пришла в себя и отдышалась.
— …не устал? — донесся до нее голос Скильвинга. — А то можешь попробовать еще.
Лоциус тяжело дышал, и тонкие струйки пота бежали по его лбу. Но неожиданно он усмехнулся — страшно было видеть такую улыбку на правильном, словно фарфоровом лице.
— Подождите еще, — прошептал он, обращаясь неизвестно к кому. — Я ни перед чем не остановлюсь.
— Ты хочешь стать Великим Магистром вместо Ронана?
— Мне не нужна власть над домами, кораблями и телами людей. Мне нужна власть над душами. Я не понимаю тебя, старый колдун, неужели ты не хочешь того же? Самое высокое искусство на этой земле — это искусство интриги, умение сталкивать людей между собой, чтобы они выполняли твою волю, даже не подозревая этого.
— Растроган твоей откровенностью. Ваш Великий Магистр тоже в курсе главной мечты твоей жизни?
— Ронан ничего не умеет, кроме как муштровать воинов, красоваться на лошади и разъезжать на кораблях по морю. Ну и еще, — тут его глаза мстительно сузились, — соблазнять некоторых женщин.
Женевьева отчетливо увидела, как вздрогнули плечи Скильвинга.
— Пошел вон, — сказал он, выпрямляясь во весь рост, и она увидела, что он был значительно выше Лоциуса. — Не испытывай мое терпение. У меня тоже есть в запасе парочка слов, которые я люблю испытывать на тех, кто меня раздражает.
— Милорд Скильвинг, — Лоциус совершил изящный придворный поклон, прижимая руку к сердцу, и голос его потек, словно патока — поверьте, что я всегда испытывал к вам безграничное уважение. В отличие от нашего достопочтенного мессира Ронана, да продлит небо его дни. Я просто хотел предложить вам заключить временное перемирие на вражеской территории. Вы не вмешиваетесь в мои дела, а я не интересуюсь вашими.
— Я не заключаю соглашений с отродьем. — холодно сказал Скильвинг. — Но я могу тебя успокоить — мне безразличны все дела, которые не касаются меня лично. Можешь пока оплести весь Ламорак своими интригами.
— В таком случае, милорд, счастливо оставаться. Бесконечно рад был насладиться беседой с вами.
— Ронан скоро приезжает? — бросил Скильвинг ему в спину.
— Вы хотите, чтобы я передал ему от вас привет? — с явной иронией спросил Лоциус.
— Если я захочу ему что-то передать, я это сделаю сам.
— Не советую, милорд. Никто не будет отрицать ваших высочайших магических способностей, но наш мессир Ронан очень ловко умеет протыкать шпагой тех, к кому неважно относится.
Скильвинг махнул рукой, изобразив на лице презрительную гримасу. Потом он несколько раз прошелся вокруг костра, опираясь на свою палку, потер руки, словно ему было холодно, и протянул их над огнем. Морщины резче обычного выступили на его лице, и закрытый навеки глаз плотно зажмурился.
— Ну выходи, Женевьева де Ламорак, — сказал он наконец, — а то совсем замерзнешь там, в своих кустах. И про меня еще будут говорить, что я мучаю маленьких девочек.
— Я тебе не маленькая девочка!
Женевьева постаралась выйти как можно эффектнее, положив руку на рукоять Гэрды и гордо вскинув голову, но от долгого сидения скорчившись ноги предательски дрожали. К тому же к вечеру в кустах действительно выступила холодная роса, от которой промокли сапоги и штаны на коленях.
— У меня на родине, — спокойно сказал Скильвинг, снова опускаясь на большое бревно, служившее ему сиденьем у костра и делая ей приглашающий жест сесть рядом, — тебя сочли бы еще достаточно маленькой.
Он вытащил из внезапно успокоившегося и ставшего совсем маленьким костерка жестяной походный чайник с длинным носиком и налил какого-то сладко пахнущего отвара в глиняную кружку.
— Выпей, согреешься, — сказал он, сам делая глоток. — Странно, что он тебя не почувствовал.
Женевьева осторожно понюхала странное питье, На вкус оно сильно отдавало какой-то непонятной, но довольно вкусной травой. Никогда в жизни она не стала бы сидеть на поваленном дереве рядом с каким-то проходимцем явно низкого происхождения, да еще принимать угощение из его рук, но с другой стороны, не могла же она отказаться попробовать настоящий колдовской напиток?