— А потом? — спросила Женевьева, видя, что рассказчик надолго замолчал.
— Что потом?
— Ты не отправился за ними в погоню?
— Конечно нет.
Женевьева даже чуть отодвинулась, выражая этим легкое презрение.
— Надо было вызвать его на поединок, проткнуть шпагой, и тогда она поняла бы, что ты храбрее и сильнее, — пояснила она ему, как несмышленому ребенку.
— Я не умею драться на шпагах, — сказал Скильвинг сквозь зубы.
— Тогда надо было его заколдовать, превратить в рыбу и бросить за борт!
— Он не умеет колдовать.
— Ну и что?
— Это был бы неравный бой.
Женевьева немного подумала. В принципе, она была готова с этим согласиться, но не могла успокоиться от несправедливости произошедшего.
— И что, так все и закончилось? — сказала она возмущенно. — И все?
— Почти все. До некоторого времени.
Скильвинг встал и опять прошелся вдоль костра. Уже совсем стемнело, и его фигура по другую сторону пламени казалась совсем черной.
— Я ничего не пытался о ней узнать. Но несколько месяцев назад в Валлену приехал один из корабельщиков крестоносцев. Он не из их ордена, но строил им корабли и долгое время прожил в Эмайне, а сам был родом из Валлены. Он охотно сплетничал об орденских делах, хотя я ничего и не спрашивал об этом. И из его разговоров выходило, что Ронан до сих пор не женат и никогда женат не был, более того, в Эмайне от роду не появлялось никаких прекрасных женщин вместе с Великим Магистром.
В этот вечер я поклялся, что узнаю, что с ней случилось. И если Ронан посмеялся над ней или причинил ей боль — он просто умрет на четырнадцать лет позже.
— Вот теперь уже почти все. Я надел этот плащ и эти сапоги — видишь сама по их виду, сколько мне пришлось пройти дорог. Впервые я наткнулся на их след в Тарре — маленьком портовом городе на юге Круахана. Получалось, что они высадились там, и зачем-то отправились в столицу. Я проехал всю дорогу следом за ними, и мне удалось узнать, что в нескольких милях от Круахана она неожиданно убежала от него и поехала на север одна. Я до сих пор не знаю почему. Я не знаю, что он ей сказал, что сделал. И я не успокоюсь, пока не узнаю.
Но по крайней мере, теперь я знаю, что случилось с ней. Я увидел ее портрет на стене одного из замков на севере. И я узнал, что она умерла женой какого-то местного темного дворянчика, ничего не знающего, кроме своей охоты и бесконечных дворцовых интриг с поединками.
— Замолчи! — закричала Женевьева, вскакивая на ноги. — Не смей так называть моего отца! Мне плевать, что ты колдун и умеешь останавливать ураганы! Можешь меня превратить в кого хочешь, мне все равно! Тебе просто завидно, что она стала не твоей женой! И что я родилась не от тебя!
Она наполовину выхватила Гэрду из ножен, но неожиданно повернулась и бросилась по тропинке к замку. Она бежала, хватая ртом воздух, и не понимала, что с ней происходит — лицо само стало кривиться, как от судороги, а из глаз потекли какие-то соленые капли. Раньше она никогда не плакала и очень испугалась.
Скильвинг все так же смотрел на пламя.
— К сожалению, нет, — прошептал он тихо. — Хотя… кто может сказать определенно…
Женевьева сидела у очага и водила рукой по длинной шерстке щенка, лежащего у нее на коленях. Пара гончих дремали, развалившись, у ее ног, еще несколько бродили неподалеку, подбирая упавшие на пол куски мяса.
В каминном зале громко звенели шпаги — дворяне из свиты ее отца со скуки бились друг с другом после ужина. Иногда они оглядывались в сторону Эрни, прислонившегося к стене со скрещенными на груди руками. Но с его лица не сходило выражение полнейшего равнодушия к происходящему, что лучше всего говорило о талантах фехтовальщиков.
Жоффруа так и не спустился к ужину, отчего трапеза стала еще более мрачной. Он велел подать ему еду наверх, в старый кабинет. Обычно в таких случаях отец и дочь любили подолгу сидеть вместе у огня, и Женевьева взахлеб слушала бесконечные истории о своих знаменитых предках. Но сегодня она наверх не пошла — несмотря на то, что ненавистного ей Лоция не было в замке, он отправился к границам Ламорака встречать своего патрона — и на поединки даже не смотрела, хотя раньше непременно бы вмешалась, влезла бы с советами и сама бросилась бы фехтовать с победителем.