— Прекрати городить ерунду, — сказал я раздраженно.
— А тебе не приходило в голову, что на страницах твоей хроники образ Гвендора получается какой-то слишком героический и явно затмевающий светлый лик самого Ронана? Нет, в следующей части это обязательно надо исправить и развенчать кумира молодежи. Иначе все это кончится плохо.
Он выудил из лежащей на столе пачки еще пару писем.
— Что тут дальше? От старейшины клана Гариде. От старейшины клана Заро. Нет, политическим интригами Гвендор пусть занимается сам. А вот это интересно, смотри.
Он показал мне небольшую записку с печатью в виде летящей чайки — гербом магистра Ньялля.
— Если даже древний Ньялль взялся за перо вместо весла — в мире что-то происходит. И опять лично Гвендору, как тебе это нравится.
На этот раз написано было орденской тайнописью, а Жерар в свое время беспощадно прогуливал занятия, поэтому он наморщил лоб и зашевелил губами:
— Тыр… быр… нехорошо так издеваться над людьми. А вдруг еще кто-то захочет прочитать? У Ньялля очень плохой почерк, надо ему попенять при случае.
Он кинул записку на стол и умоляюще посмотрел на меня.
"Интересующее вас лицо должно прибыть в Ташир дня через три-четыре. По крайней мере, они сели на корабль в Валлене.
Лоциус что-то замышляет. Будьте осторожны".
Я поднял глаза и посмотрел на извертевшегося в кресле Жерара.
— Мне кажется, что в ближайшее время нам предстоит отправиться в Ташир, — сказал я.
— Я всегда ценил истинные знания, — искренне сказал Жерар, делая очередной глоток из бутылки.
Мы сидели на балконе орденского дома в порту Ташира. Вернее, сидели Гвендор, Бэрд и я, а Жерар бродил вокруг, хватался за разные предметы, пытался как обычно высказываться по поводу происходящего, но у него это получалось довольно вяло. Как всегда в полдень, в Ташире стояла сильная жара, что не мешало огромной толпе, собравшейся в порту, таскать тюки, толкаться, торговаться и спорить до хрипоты. Ташир был странный город — порт и базар одновременно, и больше ничего. Дальше начинались пески и горы. Горы и служили источником того, что свозилось каждый день на рынок Ташира — в основном драгоценные камни, золото, ткани, пряности, добываемые и ревностно оберегаемые каждым из кланов.
Предполагалось, что мы проводим инспекцию перед прибытием мессира Ронана и магистра Лоциуса. На самом деле каждый из нас был занят своим собственным, далеким от этого делом. Бэрд сопровождал Гвендора, что считал своим главным занятием, ну и заодно присматривал одним глазом, как идет дело с доставкой и погрузкой на корабли орденского золота. Жерар всячески пытался заслужить прощение Гвендора, который подчеркнуто не обращал на него никакого внимания. Я пытался понять, что вообще происходит, и одновременно жестоко мучился от жары. А что на самом деле делал и о чем думал Гвендор — как всегда, до конца не знал никто. В принципе он вел неторопливую деловую беседу с Бэрдом о путях переправки и возможностях сбыта того самого знаменитого орденского золота — не очень чистого, но все-таки вполне пристойного металла, который получался в его лаборатории на рудниках. Все шло к тому, что орденское золото станет нарицательным понятием, и некоторые государства начнут плавить из него мелкую монету, чтобы поберечь более благородные металлы. Золота было много, так что мы даже купили этот дом в Ташире, чтобы он служил переправочным пунктом.
Гвендор не сильно изменился за эти два года, что мы провели на востоке. Лицо его, конечно, покрылось темным загаром, как у всех нас, но шрамы тоже потемнели и выделялись так же резко, и он так же улыбался одной половиной лица. К следу от мачты прибавился еще тонкий шрам на лбу и виске от кривого меча горцев, но его закрывали падающие на лоб волосы, в которых было еще совсем немного седых прядей. Сейчас он сидел у перил балкона и внимательно слушал низкий голос Бэрда, полузакрыв глаза, но я видел, что на самом деле он напряженно ждет чего-то. Жару он переносил совершенно спокойно — или опять-таки делал вид, но я успел неплохо изучить его за это время и понимал, что чем безмятежнее и отрешеннее выражение его лица, тем более собран и натянут он внутри.
Может быть, эта тревога была вызвана присутствием слишком большого количества чашников в порту? Ташир был единственным местом, где оба ордена невольно сталкивались вместе и ничего не могли с этим поделать. Если говорить правду, то чашников было еще больше, чем нас, потому что мы в основном держали за собой крепости в горах, и Ташир был для нас не более чем гаванью, а они вели бурную торговлю, не забираясь в горы. Мало какие купцы из Валлены и Эбры осмеливались плавать в Ташир без их сопровождения.