— Ты так легко купился на абсолютную власть, Великий Магистр, — произнес Лоциус. Тень медленно росла и раскачивалась, поднимаясь выше тигля и одни концом уже касаясь стропил. — Ты просто глупец! Ведь ее не существует. Как только тебе кажется, что ты достиг полного могущества, достаточно обернуться, и ты увидишь тех, кто готов напасть на тебя сзади. В мире есть только одна абсолютная вещь — это хаос. И скоро он воцарится. И я буду его властелином. Потому что мне твоя власть совершенно не нужна. Мне не доставляет никакого удовольствия смотреть, как что-то строится и создается. Но я с удовольствием посмотрю на то, как мир разрушается.
Он снова что-то повелительно крикнул на высокой ноте. Тень заколебалась, словно отвечая на движения его пальцев.
— Знаешь, для чего мне понадобилось золото, Великий Магистр? Чтобы приманить побольше милых существ, что притаились в этой тени. Они его почему-то очень любят.
Ронан силился что-то сказать, но только хрипел, стискивая руками подлокотники.
— Ладно, прощайте, — взмахнул рукой Лоциус. — Очень удачно, что вас так много здесь собралось — не надо за вами гоняться по всему Внутреннему океану. А для удовольствия мне останутся чашники.
Неожиданно тень вздрогнула и закачалась сильнее. Она изгибалась по краям, и движения ее были уже самостоятельными — мне показалось, что она уже или не подчиняется Лоциусу, или выскальзывает из-под его контроля. Тот согнул растопыренные пальцы, словно пытаясь удержать воздух. Веревка у меня на шее наполовину ослабла, и я услышал придушенный шепот Великого Магистра:
— Сделайте же что-нибудь, Ньялль!
— Не могу, — глухо ответил тот, — здесь совсем нет воды. Это колдовство огня, а огонь мне неподвластен. Похоже, нам действительно следует попрощаться, Ронан.
Лоциус боролся с тенью — на мгновение на его лице мелькнуло выражение сильной тревоги. Он уже не глядел в нашу сторону, все его силы были направлены на то, чтобы подчинить себе этот черный сумрак, из которого вот-вот должно было что-то вырваться.
И в этот момент рядом со мной послышался ровный голос Гвендора:
— Торстейн, идите к дверям и уводите всех. Кто не сможет двигаться — вытащите на себе.
— А вы? — я бы закричал, но веревка еще не до конца ослабла.
— Вы мне обещали. Идите.
Я прекрасно знал эту его интонацию. Таким голосом он отослал вниз по безопасной тропе всех раненых защитников перевала, оставшись вдвоем вместе с Жераром. Таким голосом он потребовал от клана Гариде отпустить всех захваченных заложников и предложил себя вместо них. Поэтому я схватил за камзолы столько старших магистров, сколько смог утянуть за собой, и вытолкал за дверь. Ньялль и Ронан могли передвигаться сами, и мы трое остановились на пороге, невольно медля. Лоциус все еще вел свою борьбу с тенью, огонь угрожающе трещал. Гвендор выпрямился, опустив мех, и правой рукой поудобнее перехватил свой посох, в котором я с удивлением разглядел копье со светлым острием, на всю длину которого были нанесены какие-то знаки.
— Уходи, — произнес он. — Если хочешь, забери с собой того, кто тебя неумело вызвал. Но здесь у тебя власти нет. Этот вход не для тебя.
Тень заколебалась, и мне послышалось шипение, доносившееся из-под потолочных балок. Но может, это шипели капли расплавленного металла, стекая по бокам котла.
— Вэрда вар ту комид, — громко выговорил Гвендор, и я видел, как побелели его пальцы, которыми он сжимал копье. — Возвращайся, откуда пришел! Я закрываю дверь!
И с этими словами он с силой ударил копьем в тигль, оно вонзилось в основание котла, огонь вспыхнул до самой крыши, яркая жидкость потекла из пробитого днища, и я едва успел, вытолкнув Ронана, выскочить из дверей, как раздался взрыв. Мы упали на землю и покатились по ней, снесенные взрывной волной, и меня по спине ударила сорванная с петель дверь. Почти сразу же Ронан вскочил и, шатаясь, ринулся обратно в дверной проем, из которого уже валил черный дым. Крыша медленно осела внутрь — но Ронан уже показался на пороге, таща за собой человека. Рухнувшая балка чуть не задела его по голове, но он вряд ли что-либо ясно видел перед собой и что-либо соображал. Мы перехватили обоих, отволокли подальше и положили на расстеленные на земле плащи.
Вторым был Гвендор — и я невольно с облегчением вздохнул, посмотрев ему в лицо. На нем почти не прибавилось новых ожогов, просто он был весь перемазан черной сажей и кровью, которая текла из носа и ушей. Бэрд вытирал ее мокрой тряпкой, но она все продолжала течь. Все мы столпились вокруг него, предоставив немногим воинам из охраны Ронана поднимать и приводить в чувство Великого Магистра.