Впрочем, к чести Берси стоило заметить, что даже если бы перед его взором предстал могучий великан, то известный на весь Круахан дуэлянт вряд бы отступил, хотя, может быть, повел бы себя несколько осторожнее.
— Эй, юноша! — громко сказал Берси, направляясь в его сторону. — Вы так любите лошадей, что готовы покупать их по двойной цене?
Молодой человек поднял голову и посмотрел на него внимательными серыми глазами. У него оказался неожиданно нежный, почти девичий овал лица, чистый высокий лоб и слегка нахмуренные брови. Берси вдруг вспомнил, что напоминала его прическа — именно так, на прямой пробор и до плеч носили волосы пажи многочисленных айньских герцогов. Обычно они были довольно боязливыми ребятами, годными разве что на распевание модных вычурных баллад. Но этот выглядел некоторым исключением, хотя бы потому, что рассматривал приближающегося к нему великолепного Берси с каким-то отстраненным любопытством.
— Я к вам обращаюсь! — рявкнул Берси, подойдя.
— Мое имя Кэри де Брискан. — спокойно сказал молодой человек.
— Какое мне дело до того, как вас зовут. За упокой вашей души я все равно молиться не буду, — грубо сказал Берси. — Это вы только что купили единственную оставшуюся лошадь?
— По-моему, я покупал ее не у вас. — ответил молодой человек, снова занявшись едой и потеряв интерес к нависшей над ним фигуре Берси.
— Зато мне вы ее продадите, — сказал Берси, швыряя на стол кошелек. — Больше эта лошадь все равно не стоит. Забирайте и скажите спасибо, что я сегодня щедрый.
Молодой человек приподнял брови и опять снизошел до того, чтобы смерить Берси взглядом с головы до ног.
— Прошу прощения, сударь, но у вас чересчур развито воображение. Почему вам пришло в голову, что я продам вам эту лошадь?
— Потому что я тороплюсь, — сказал Берси, начиная терять терпение. — Сегодня вечером я должен быть в Круахане.
— Кое в чем мы с вами сходимся — я тоже тороплюсь, — отозвался молодой человек. — Только я сегодня вечером должен быть еще дальше, чем Круахан.
Когда Берси выходил из себя, а случалось это весьма часто, его усы принимали почти вертикальное положение, а глаза темнели и начинали сверкать. Прекрасные дамы находили это зрелище весьма притягательным, а противники ощущали некоторую неуверенность и стремление сгладить возникший конфликт мирным путем. Но молодой человек, назвавшийся Кэри, был явно не из Круахана и не знаком с репутацией Берси, поэтому он без содрогания наблюдал за изменениями на лице собеседника.
— Послушай, айньский сопляк! — воскликнул Берси. — Ты еще слишком молод, чтобы тебе надоело жить.
Молодой человек неожиданно горько усмехнулся.
— Вы слишком категоричны в своих выводах, сударь. Но в любом случае я избрал бы более достойный способ самоубийства, тут вы правы.
— Достойный? Да для тебя будет великой честью погибнуть от руки Берси де Террона! Я просто не хочу марать об тебя свою шпагу!
— Разве я заставляю вас это делать?
— Последний раз спрашиваю — ты отдашь мне лошадь или нет?
Молодой человек покачал головой.
— Прошу прощения, сударь, — сказал он. — Я вижу, что вы действительно сильно торопитесь. Но и мне выбирать не приходится.
Берси неожиданно успокоился.
— Вот и хорошо, — сказал он, кладя руку на эфес шпаги. — По крайней мере, сэкономлю. Клянусь небом, я предлагал вам согласиться по-хорошему, так что никто не станет меня обвинять в избиении невинных младенцев. Вам нужна лошадь, мне тоже, так пусть на нее сядет тот, кто будет в состоянии это сделать.
— Вы предлагаете мне поединок? — удивленно спросил Кэри, — Значит, правду говорят о том, что круаханские нравы измельчали. Раньше хотя бы дрались из-за женщин. А теперь из-за лошадей.
— Дальнейшего падения нравов ты уже не увидишь! — зарычал Берси, извлекая шпагу из ножен. — Ты будешь драться или нет?
— Запрет на поединки вас не пугает? — все так же спокойно сказал Кэри. Но тут выведенный из себя Берси сделал выпад, и тот едва успел увернуться, пригнувшись на скамье и вскочив на ноги.
— Бери свою шпагу и дерись, айньский ублюдок! — Берси тяжело дышал, и конец его клинка упирался в горло Кэри. — Или я отхлестаю тебя ножнами как труса!
Кэри опять усмехнулся. У него была странная улыбка — очень невеселая, и поэтому она оставляла впечатление какой-то гримасы.
— Мне очень не хочется причинять вам неудобства, господин де Террон, — сказал он, медленно вытягивая из ножен свою шпагу — та действительно была опасно длинной и еще очень старой, судя по потемневшему клинку и вытертой рукояти. — В конце концов, вы мне ничего плохого не сделали, всего лишь пытались убить или ранить. Может, вы еще передумаете?