Ради этого, наверно, стоило потерпеть.
Женевьева в очередной раз споткнулась о подол, подойдя к дверям кабинета. Она шепотом произнесла слова, которые часто слышала от слуг на конюшне. Но легче ей почему-то не стало. Видимо, эти слова помогали только когда на ней были штаны и камзол. Незнакомому существу с туго утянутой талией и тщательно уложенными локонами, которые пересыпали темной пудрой, чтобы скрыть ярко-рыжий цвет, стало только еще более не по себе.
Дверь была приоткрыта, и из нее падал ровный теплый свет — в кабинете горели все свечи.
— Да будет вам известно, что мой господин, Великий Магистр нашего Ордена, выехал немедленно после получения моего письма. Через неделю он должен быть уже возле границ графства Ламорак.
— Я жду его с большим нетерпением, — пробормотал Жоффруа, делая большой глоток из кубка.
— Уверяю вас, граф, он также мечтает, чтобы наши планы побыстрее осуществились. Последние изменения, которые происходят при круаханском дворе, искренне беспокоят его. Этот никому не известный выскочка, получивший должность первого министра…
Жоффруа вскочил и длинными шагами прошелся по кабинету — пламя свечей заколебалось.
— Морган будто считает, что можно указывать круаханскому дворянству, что именно оно должно делать. Если кто-то считает себя настолько трусливым, что готов выполнять его приказания — я их не удерживаю. Но мне безродные червяки не указ. Самое позднее через две недели не будет уже графства де Ламорак, а будет Северное командорство Ордена Креста! Не подчиняющееся никому, кроме вашего Великого Магистра.
— Я счастлив, — сказал вкрадчивый голос Лоция, — что вам пришлось по нраву мое предложение. Я пью за Жоффруа, первого командора Ордена Креста в Круахане!
Жоффруа нахмурился и стукнул кубком об стол.
— В нашем плане, дорогой друг, есть только одно слабое место — это Женевьева.
— Неужели вы не можете приказать?
— Клянусь небом, Лоций, — пробормотал Жоффруа, — если моя драгоценная доченька будет против, то лучше забыть об этом замысле раз и навсегда.
Они обернулись в сторону двери. Женевьева стояла на пороге, худенькая и довольно нелепая в парадном бархатном платье, расшитом золотыми узорами, с высоким кружевным воротником, который немилосерно натирал шею. Сейчас в ее лице не было обычного высокомерия и уверенности — это было испуганное бледное лицо четырнадцатилетней девочки.
Жоффруа тихо выдохнул сквозь зубы. Он должен был признать, что в простом камзоле пажа и верхом на лошади его дочь выглядела гораздо более привлекательно. Но Лоций, не моргнув глазом, исполнил сложный изысканный поклон, поднеся к губам ее маленькие вздрогнувшие пальчики.
— Госпожа графиня, — сказал он церемонно, — ваша несравненная красота никого не может оставить равнодушным. Мой господин Ронан, Великий Магистр Ордена Креста, также не остался к ней безучастным, о чем и просил сообщить меня, его скромного посланника.
Женевьева не пошевелилась. Она непонимающе смотрела на отца, и Жоффруа с легким смущением пошевелился в кресле — ему показалось, что серые глаза дочери глядели на него с плохо скрытым упреком.
— Подойди сюда, Вьеви, — сказал он. — Помнишь эту карту? Я когда-то показывал тебе, где находится наш замок.
Женевьева кивнула. Она хорошо помнила тот миг своего удивления, когда поняла, что кроме владений де Ламораков, казавшихся ей огромными, в мире существует множество других земель и городов со странными названиями, которые она вряд ли когда-либо увидит.
— Посмотри, вот это Круахан. А вот здесь на юге, во Внутреннем океане, лежит остров. Он называется Эмайна, и это столица Ордена Креста. Ордену принадлежит больше земель, чем даже королю Круахана. Вот, видишь — и Ташир на востоке, и Эбра на западе, и Айна на севере. Воины Ордена — это самые могущественные люди на земле. Они могут приказывать любому из королей.
— И тебе тоже?
Жоффруа недовольно закашлялся, покосившись в сторону Лоция.
— Мне никто не может приказать, — сказал он несколько поспешно. — Я решил присоединиться к Ордену по доброй воле. И я хочу, чтобы ты помогла мне в этом.
— Помогла?
Женевьева задумчиво посмотрела на карту, потом снова перевела взгляд на отца. Ей совсем не нравилось выражение его лица — он кусал губы и отворачивался, кидая быстрые взгляды в сторону Лоция. Его руки лежали на поверхности карты, разглаживая южные берега Круахана и Внутренний океан. После затянувшегося молчания он в очередной раз умоляюще посмотрел на Лоция.
— Госпожа графиня, — белоглазый изысканно изогнулся, приложив руку к сердцу, — мой господин Ронан, Великий Магистр Ордена Креста, просит вас стать его женой.
Женевьева недоумевающе передернула плечами.
— Я… не собираюсь выходить замуж.
— Послушай, Вьеви, — Жоффруа приподнялся в кресле и схватил ее за плечо, не давая опомниться, — ты ведь мечтала о крепостях с лестницами до самого прибоя? О воинах, которые подчиняются тебе одной? О скачках на верблюдах, о несметных сокровищах? Ронан даст тебе все, стоит только захотеть.
— И у меня будут свои воины?
— Да, сколько ты захочешь.
— И свой корабль?
— Самый быстрый на Внутреннем Океане.
Женевьева помолчала, кусая губы. Меньше всего сейчас она напоминала молодую девушку, ждущую замужества — на отца был устремлен жадный взгляд ребенка, которому пообещали необыкновенную игрушку.
— Милая графиня, — Лоций совершил полуоборот вокруг нее, заглянув в лицо с обеих сторон, — наш Великий Магистр еще совсем не стар, это мужчина в самом расцвете сил. Он видел ваш портрет и мечтал о вас, как о единственной своей невесте.
— Я подумаю, — неожиданно прервала его Женевьева.
Она подобрала рукой мешающий подол и направилась к выходу.
— Так ты обещаешь? — спросила она на пороге, резко обернувшись.
— Что, Вьеви?
— Что у меня будет свой корабль с воинами?
— Обещаю.
Несколько минут Женевьева изучала собеседников, прищурившись из-под темных ресниц. Потом коротко кивнула и исчезла за портьерой. Жоффруа мог поклясться, что она стремглав бежит по коридору, наступая на кринолин и торопливо дергая за шнурки ненавистного корсета.
Лоций еле слышно вздохнул.
— Я хочу быть абсолютно честным перед вами, мой друг. Мессир Ронан полон самого высокого мнения о вас, но вряд ли он станет потакать очевидным сумасбродствам вашей дочери. Может быть, пока не поздно….
— Не стоит, — бросил Жоффруа, поднимаясь.
— Но вы дали ей обещание…
— Иначе она бы не согласилась. Ничего, поплачет — привыкнет. Это судьба всех женщин.
Жоффруа неожиданно замолчал. Он отчетливо представил тоненькую фигурку Женевьевы в одной батистовой рубашке, вырывающуюся из рук смуглого мужчины с тонкими черными усами. Картина была до того ясной, что он заскрипел зубами. Но искаженное бессильным гневом лицо первого министра Моргана, сменившее перед его глазами это зрелище, показалось ему настолько услаждающим взор, что он тряхнул головой, отгоняя все посторонние мысли.
— За командорство Ламорак!
— И за его командора!
— Главное — чтобы все совершилось поскорее, мой друг. Медлить нам ни к чему.
Женевьева подошла к дверям подвала и нетерпеливо топнула ногой, приказывая стражнику отпереть. В одной руке она на всякий случай держала обнаженную Гэрду — помня рассказы служанок о том, что вся нечисть боится железа.
Колдун сидел на полу, прислонившись к стене, вытянув ноги и прикрыв единственный глаз. Он даже не пошевелился на лязг и скрип отпираемой двери, только чуть приподнял веко. От этого он стал совсем похож на большую нахохлившуюся птицу, вроде старого ворона, который иногда прилетал на площадку донжона.
Женевьева подошла чуть ближе, надеясь, что он заговорит, но он так и не шелохнулся. Она постаралась принять максимально горделивую позу, уперев шпагу в носок сапога, а руку в левый бок — так ее отец часто стоял на крыльце замка, ожидая, пока к нему подведут лощадь.