Плечи Фрейи опустились сами собой. Надо же, уже весь район знает.
- Конечно, - подтвердила повариха. - Все уже обсудили, что этот бирюк привез к себе в дом барышню в белой шубке с в-о-о-т такими косами. - Судя по размаху пухлых рук ее приняли как минимум за Рапунцель. - Так что я тебя сразу и не признала, в таком то прикиде. Вот только собака не дала спутать.
- А что такого? - Фрейя пожала плечами, словно сменить норку на дутый пуховик было делом самым что ни на есть обычным. - Мне теперь тут жить...
- С этим, что ли? - Улла недовольно покосилась в сторону двери, но Фрейя, конечно, поняла, о ком идет речь. - Не обижает он тебя? Ты, похоже, барышня из непростой семьи. Как тебе здесь?
Можно было бы сказать, что повариха лезет не в свое дело, но за словами этой полной и теплой, как свежий хлеб, женщины чувствовалась такая искренняя забота, что Фрейя лишь улыбнулась и покачала головой:
- Ну, Земля крутится. Солнце всходит и заходит. С остальным я как-нибудь справлюсь.
- Не унываешь, значит? - Улла пристально всмотрелась в лицо девушки, словно искала в нем тайные признаки уныния. - Вот и молодец. Здесь у нас такой народ, слезам не верит. А знаешь, что? А пойдем-ка выпьем! - И на секунду усомнилась: - Ты пьешь вообще?
- Все, что не приколочено гвоздями, - поспешила заверить ее Фрейя.
Убирала грязную посуду и вытирала столы она с рекордной скоростью. Боги бессмертные, кажется, у нее появилась подруга! Первая за всю жизнь! Ни в женской гимназии, ни в балетном классе - никогда ни с одной из девочек ей не хотелось поговорить по душам. Везде за ней следили завистливые и недобрые глаза, а таких, как Турид, вообще хотелось отпихнуть от себя подальше какой-нибудь палкой с острым концом.
Улла оказалась не просто жизнерадостной и разговорчивой - она была ходячим путеводителем по Розенгарду. И справочником "Кто есть кто в Мальмё".
- А чему ты удивляешься? - Спросила она. - Местные проститутки, пушеры (33) и продавцы уличной еды знают всех преступников, политиков и представителей закона на пятьдесят миль вокруг. Если кому нужен секс, доза или, прости Господи, гамбургер, тот обязательно приедет в Розенгард.
Судя по выражению ее лица, вышеупомянутые господа нуждались в сексе и наркотиках ежедневно.
- Мы пришли. - Улла остановилась посреди заснеженного тротуара. У ее ног горела неоном вывеска "Глаз Одина". Судя по всему, посетители туда заныривали, как в нору. - Отличное заведение. Рекомендую. Пиво здесь не разбавляют. - В подтверждение своим словам она кивнула в сторону алкаша, что справлял малую нужду шагах в десяти дальше по тротуару. Публика приличная. Знаешь, что я тебе скажу?
Таинственно блестя глазами она наклонилась к уху Фрейи.
- Что?
- Воры, алкаши и проститутки - не самый худший вариант. Вот инвестиционному банкиру тут даже руки не подали бы.
Надо же, отец их тоже терпеть не мог. С каждой минутой это место нравилось Фрейе все больше и больше.
Внутри было тепло. Столы выглядели чистыми, ну, по крайней мере (она осторожно провела пальцем по столешнице) не липкими.
- Пиво холодное? - Спросила Улла у бармена, здорового красноносого детины.
- Как сердце моей бывшей, - заверил тот.
Уже сидя за столом, Фрейя с любопытством оглядела зал. Народу пока было немного. Возле двери жался парень в кедах и без перчаток, то ли мавр, то ли абиссинец.
- Не обращая внимания. Это наркот. Он, считай, уже покойник, просто эта новость еще не дошла до его изжаренных героином мозгов.
Улла смотрела на него холодно, но в ее голосе звучала злость, смешанная с болью.
- Пинту с прицепом, Хорн, - донеслось из-за спины, и девушка оглянулась.
Возле барной стойки стояла сильно накрашенная женщина в короткой юбке и высоких блестящих сапогах. Со спины ей можно было дать лет двадцать, а на лицо все пятьдесят. Правда, половину того лица занимал желто-зеленый, не первой свежести, синяк. И вообще она выглядела так, словно побывала у Хель и не совсем оттуда вернулась.
- А это уличная фея, - разъяснила Улла. - Зашла разогреться перед работой. Вообще-то на улице работают только старухи. Вот только "старухами" они становятся лет в тридцать. Семь-десять лет в какой-нибудь "Веселой лошадке" или "Железной кобыле", и женщину можно списывать по инвалидности. Криво сросшиеся переломы, сифилис, анальное недержание. Клиенты у них с большими фантазиями попадаются. А потом прокормить ее может только улица. И даже с уличных бандиты берут от тридцати до семидесяти процентов "за защиту".
- Вот как?
В отличие от матери, отец не скрывал от Фрейи изнанку жизни, и она знала, из каких источников берутся основные доходы Стаи. Но одно дело знать о существовании дерьма, другое дело - его понюхать.
- "Веселая лошадка" - это бордель? Странное название.
- Ничего странного, - возразила Улла. - Все бордели в Розенгарде держит белая мафия. Они называют публичные дома "конюшнями". Женщины для них "белые лошадки", "черные лошадки"... А заведение, где совсем молоденькие девочки, называется "Розовый пони".
- А ты откуда знаешь?
- Забыла, где я работаю? - Усмехнулась повариха. - А еще я в нашем медпункте помогаю, так что насмотрелась всякого.
Фрейя переводила взгляд с проститутки на наркомана и обратно. Кем же надо быть, чтобы наживаться на этих горемыках. Ответ был давно известен - Бьерном Лундом.
От раздумий ее отвлекла опустившаяся на стол стопка водки.
- Я не заказывала, - растерянно возразила девушка.
- Вам прислали. - Бармен развернулся и отправился обратно к своим бутылкам и стаканам.
- Кто?
- Феи. - Улла насмешливо покосилась на соседний стол, где уже угнездились три "жрицы любви". - Пей смело. Они не хотели тебя обидеть.
Словно с подтверждение ее слов одна из "фей" - высокая, крепкая, с копной белокурых волос - крикнула:
- Добро пожаловать в наши палестины, фрёкен. - И добавила чуть тише. - Если не побрезгуешь, конечно.
Краска бросилась девушке в лицо. Пить в баре? С проститутками? Ну, разве что...
- А шампанское есть?
- А как же. - Бармен откликнулся сразу, не меняя выражения лица. Да уж, его уже ничто в жизни удивить не могло. - Сколько бутылок?
Фрейя перевела вопросительный взгляд на Уллу. Та показала три пальца. И оказалась права, потому что в следующие полчаса к их уже общему с "феями" столу подтянулись еще человек пять. И тогда она заказала еще три бутылки.
- Шампанское, между прочим, не дешевое, - заметила та, белокурая. Ее, кстати, звали Ниной. - Фенрир открыл тебе здесь кредит?
Фрейя в очередной раз проглотила свое "а ты откуда знаешь" и вытащила из кармана кредитку.
- Ну, понятно, - Нина кивнула, словно получила подтверждение своим собственным мыслям. - Он мужик щедрый. Вот только, похоже, благодарности пока не дождался.
- Нинка, перестань, - зашикали на нее товарки.
- А что я такого сказала? - Насмешливо удивилась она. - Просто, с тех пор, как ты здесь появилась, он к нам что-то зачастил. Наверное, ему досталась холодная котлетка.
- Я не холодная! - Возмутилась Фрейя, стремительно краснея. - То есть, я не котлетка.
- Да ладно тебе, не обижайся. - Нина действительно смеялась добродушно. - Просто привыкай, подруга, что в Розенгарде все всё про всех знают.
Фрейя опасливо улыбнулась. Кажется, сегодня у нее появилась не одна, а целых две подруги. Ну и денек.
*
До дома ее провожали всей компанией: Улла, пять проституток и смутно знакомый алкаш. На кухне и в гостиной уже светились окна - Фенрир вернулся домой раньше.
- Махни нам в окно, если все в порядке, - предупредила Нина.
Как и ожидалось, Фрейю встретили словами:
- Где ты была? - Впрочем, сценарий тут же изменился. - Нет, не говори. И так все понятно. - Он приоткрыл одну створку окна, ту что поуже, и крикнул на улицу: - С ней все в порядке. Можете идти. - и уже совсем мирно добавил: - Мой руки, Фрейя. Я разогрел твои тефтельки.