«Я хочу его. Я хочу его всего!»
Она подумала об этом и почувствовала, как что-то изменилось. Золотой свет, пробивающийся даже сквозь закрытые веки, исчез. Теплый ароматный ветер стих. Единственное, что оставалось неизменным, – Кухулин. Его губы, руки, тело. Все было рядом.
Бригид открыла глаза. Она вернулась в свою комнату в замке Маккаллан. Они лежали в ее постели, лицом друг к другу. Кухулин целовал ее. Кентаврийка напряглась, и воин резко открыл глаза. Поцелуй тут же прекратился. Его руки отдернулись от ее волос в тот же миг, когда она отняла от него свои ладони. Бригид помертвела, когда осознала, что дышит невероятно тяжело, хотела было соскочить с постели и выбежать из комнаты, особенно когда воин не сделал попытки отодвинуться от нее еще дальше, но лишь пригладила волосы неверной рукой. Ее губы были влажными и горели. Она нерешительно посмотрела на Кухулина. Его глаза сияли той же голубизной, что бирюзовый камень, который охотница до сих пор сжимала в руке, но в них нельзя было ничего прочитать.
– Ты вернулся? – спросила Бригид и удивилась тому, что ее голос звучал как обычно.
– Да.
Его голос был хриплым. Он сидел и разглядывал свои руки и ладони, словно не помнил, как они выглядят. Потом воин провел пальцами по волосам, почувствовал, какие они длинные, спутанные, и дотронулся до лица, которое оказалось шершавым и небритым.
– Странно!.. Я знаю, что мои волосы стали слишком длинными. Мне надо побриться. По крайней мере, так считает одна часть меня, другая же просто удивлена.
– Вряд ли ощущение того, что ты состоишь из разных частей, продлится долго, – сказала она, быстро поднялась с постели и подошла к столу, где в корзине с едой лежал бурдюк.
Кентаврийка раскрыла ладонь, выпустила из нее бирюзовый камень и заметила, что он оставил на коже практически идеально круглый отпечаток. Уверенным движением Бригид потянулась к вину, желая чем-нибудь занять себя, сделала большой глоток, потом обернулась и посмотрела на Ку. Он продолжал сидеть на постели, но больше не разглядывал свои руки. К сожалению, теперь все его внимание было сосредоточено на ней.
– Тебе надо поесть и выпить, чтобы подкрепить силы. Я так и делаю. – Она повернулась к еде, оторвала кусок душистого хлеба и принялась его жевать, запивая вином.
Бригид, чувствуя на себе взгляд Кухулина, сделала еще один большой глоток, затем, не глядя на него, сказала:
– Я сожалею о случившемся недоразумении.
– О чем?
Она услышала, что он поднялся с постели и приблизился к ней. Кентаврийка стала отрезать толстый кусок сыра.
– О недоразумении между нами. Ты, вернее, он решил, что я говорила о том, будто мы влюблены друг в друга. Ты, теперешний, целый, знаешь, что это глупо. Я сказала не о себе, я имела в виду Сиару. – Бригид посмотрела на него и тут же отвела глаза.
– Я не влюблен в Сиару, – совершенно нейтральным тоном сказал Кухулин.
– «Любовь», наверное, слишком сильное определение. Ты ее желаешь, она тебя привлекает или... – Она запнулась, пожала плечами. – Или что-нибудь еще, но в тот момент именно это слово было самым правильным.
Кухулин взял у нее бурдюк, отпил глоток, вытер рот тыльной частью ладони и сказал:
– Я не желаю Сиару. Конечно, я заметил, что она красивая, но и только.
Бригид не знала, что на это ответить.
– Посмотри на меня, – попросил он.
Она неохотно подняла на него глаза. Физически Кухулин не изменился. По крайней мере, не сильно. Возможно, он стоял чуть прямее, словно с его плеч упала огромная тяжесть, которая давила на него все это время. В краях глаз оставалось немало морщинок. Волосы песочного цвета, так не похожие на темно-рыжий пламенный оттенок гривы его сестры, были припорошены ранней сединой. Но глаза воина сильно изменились. В них больше не было ни тревоги, ни пустоты. Они смотрели на нее так, словно изучали душу.
– Меня вернули домой чувства, но не к Сиаре, а к тебе.
– Мы друзья, члены клана. Мы вместе охотились и...